Стихи..любимые..ей/ему..

[Ярослав-Волхв 457]

Константин Бальмонт

 

КТО?

 

Кто качнет завесу гробовую,

Подойдя, раскроет мне глаза?

Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую.

Слушаю, как носится гроза.

 

Закрутилась, дикая, пожаром,

Завертелась огненным дождем.

Кто велит порваться темным чарам?

Кто мне скажет: «Встань. Проснись. Пойдем»?

 

И, поняв, что выгорела злоба,

Вновь я буду миру не чужой.

И, дивясь, привстану я из гроба,

Чтоб идти родимою межой.

 

26 августа 1922

[Шарки 1 136]

ЛОШАДИ В ОКЕАНЕ

 

Борис Слуцкий

 

И.Эренбургу

 

Лошади умеют плавать,

Но - не хорошо. Недалеко.

 

"Глория" - по-русски - значит "Слава",-

Это вам запомнится легко.

 

Шёл корабль, своим названьем гордый,

Океан стараясь превозмочь.

 

В трюме, добрыми мотая мордами,

Тыща лощадей топталась день и ночь.

 

Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!

Счастья все ж они не принесли.

 

Мина кораблю пробила днище

Далеко-далёко от земли.

 

Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.

Лошади поплыли просто так.

 

Что ж им было делать, бедным, если

Нету мест на лодках и плотах?

 

Плыл по океану рыжий остров.

В море в синем остров плыл гнедой.

 

И сперва казалось - плавать просто,

Океан казался им рекой.

 

Но не видно у реки той края,

На исходе лошадиных сил

 

Вдруг заржали кони, возражая

Тем, кто в океане их топил.

 

Кони шли на дно и ржали, ржали,

Все на дно покуда не пошли.

 

Вот и всё. А всё-таки мне жаль их -

Рыжих, не увидевших земли.

1950

[Шарки 1 136]

МИГ

 

Вадим Шефнер

 

Не привыкайте к чудесам -

Дивитесь им, дивитесь!

Не привыкайте к небесам,

Глазами к ним тянитесь.

 

Приглядывайтесь к облакам,

Прислушивайтесь к птицам,

Прикладывайтесь к родникам,

Ничто не повторится.

 

За мигом миг, за шагом шаг

Впадайте в изумленье.

Все будет так - и все не так

Через одно мгновенье.

[Olan 23]

Наш секрет поселился

в подушечках ласковых пальцев,

В наших странных улыбках без повода,

в сказочных снах наяву

Он живет в грустных взглядах,

которые, словно скитальцы,

Беспокойно блуждают по небу

и ищут ответ «Почему?»

Почему эту радость

и нашу безмерную нежность

Разделить мы не можем ни с кем,

от бессилия больно в груди!

Только мысль о тебе

согревает мне душу, как прежде

Освещая лучами любви

эти июньские дни...

Сберегу нашу тайну я в сердце.

Дыша осторожно,

Моих жаждущих губ часовые

надежно секреты хранят.

И никто, кроме нас,

никогда догадаться не сможет,

Что на краешке чашки кофейной

я утром целую...тебя.

[Шарки 1 136]

ДА И НЕТ

 

Маргарита Алигер

 

Если было б мне теперь

восемнадцать лет,

я охотнее всего

отвечала б: нет!

 

Если было б мне теперь

года двадцать два,

я охотнее всего

отвечала б: да!

 

Но для прожитых годов,

пережитых лет,

мало этих малых слов,

этих "да" и "нет".

 

Мою душу рассказать

им не по плечу.

Не расспрашивай меня,

если я молчу.

[Шарки 1 136]

Вечерний бриз прочесывает скверы,

Дневные раны лечит терпким йодом,

Вечерний бриз – всего лишь полумера:

В июльской топке краткосрочный отдых.

 

Вечерний бриз петляет по бульварам,

На стенах сушит легкие ладони,

Следы сметает с пыльных тротуаров

И влажно мой целует подоконник.

 

Вечерний бриз не свищет и не злится,

Течет водой прохладной из баклаги,

И будто бы боясь навек проститься,

Строкою замирает на бумаге…

 

Марина Хлебникова

[Эм_ 789]

А где я? Я дома, в коме, зиме и яме.

Мурлыкаю в ванной медленно Only you,

Пишу себе планы, тут же на них плюю;

А кожа сидит на креме как на клею

И, если не мазать, сходит с тебя слоями.

 

А он где? Никто не знает; по веществу ведь

Он ветер; за гранью; без вести; вне игры.

Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры,

Пусть он устает от женщин и от жары, -

Его, по большому счету, не существует.

 

Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны.

Он снится мне между часом и десятью;

Хохочет с биллбордов; лезет ко мне в статью.

Таджики – как саундтрек к моему нытью –

В соседней квартире гулко ломают стены.

 

Такая болезнь хоть раз, но бывает с каждым:

Я думала: я забыла сказать о важном,

Я вывернусь, я сбегу, полечу в багажном,

Туда же, все с той же бирочкой на руке.

Я думала: я ворвусь и скажу: porque?!..

 

Но Вечный грустит над очередью к реке,

В которую никого не пускает дважды.

[Шарки 1 136]

КЛИЧ

 

Рабиндранат Тагор

 

Не сможет вспять нас повернуть

Никто и никогда.

А тех, кто преградит нам путь,

Несчастье ждет, беда.

Мы путы рвем. Вперед, вперед —

Сквозь зной, сквозь холод непогод!

А тем, кто сети нам плетет,

Самим попасть туда.

Беда их ждет, беда.

 

То Шивы клич. Вдали поет

Его призывный рог.

Зовет полдневный небосвод

И тысяча дорог.

С душой сливается простор,

Лучи пьянят, и гневен взор.

А тех, кто любит сумрак нор,

Лучи страшат всегда.

Беда их ждет, беда.

 

Все покорим — и высь вершин,

И океан любой.

О, не робей! Ты не один,

Друзья всегда с тобой.

А тем, кого терзает страх,

Кто в одиночестве зачах,

Остаться в четырех стенах

На долгие года.

Беда их ждет, беда.

 

Очнется Шива. Протрубит.

Взлетит наш стяг в простор.

Преграды рухнут. Путь открыт.

Закончен давний спор.

Пусть взбитый океан кипит1

И нас бессмертьем одарит.

А тем, кто смерть, как бога, чтит,

Не миновать суда!

Беда их ждет, беда.

 

Перевод А.Ревича

[Анаис 917]

 

 

С завязанными глазами

 

Буквая

 

 

Леди…. Леди…. зачем,

Эта светлая кожа,

Разве сможет она

Освятить нашу ночь?

Разве сможет она

Обелить наше ложе,

И все черные мысли

В сурьму истолочь?

 

Леди… Леди…

Дыхание близкое.

Сердце

Разобьется сейчас.

Выпил бренди –

И в жар…

Брошу об пол бокал –

Предпоследнее средство…

И сорву, побледнев,

Её платья жаккард.

 

Её гнев образумит -

Холодная шпага.

Её дрожь прекратит -

Черный шарф на глаза.

Хорошо, что для смерти

Достаточно шага.

И что в черный гипюр

Закатилась звезда.

 

Свечи громко трещат -

О судьбе. С канделябра

На открытую кожу

Закапает воск.

Шепчет девочки рот -

Я твоя безоглядно.

Я служанка любых,

Мне приказанных слов…

 

.................................................

 

Леди… Леди…

Дыхание близкое,

Сердце

Разобьется сейчас,

Выпил бренди –

И в жар…

Разбивался бокал –

Предпоследнее средство.

Разрывался под пальцами -

платья жаркард...

[Шарки 1 136]

ЗАКЛИНАНИЕ

 

Мирра Лохвицкая

 

Ты лети, мой сон, лети,

Тронь шиповник по пути,

Отягчи кудрявый хмель,

Колыхни камыш и ель.

И, стряхнув цветенье трав

В чаши белые купав,

Брызни ласковой волной

На кувшинчик водяной.

Ты умчись в немую высь,

Рога месяца коснись,

Чуть дыша прохладой струй,

Звезды ясные задуй.

И, спустясь к отрадной мгле,

К успокоенной земле,

Тихим вздохом не шурши

В очарованной тиши.

Ты не прячься в зыбь полей,

Будь послушней, будь смелей

И, покинув гроздья ржи,

Очи властные смежи.

И в дурмане сладких грез,

Чище лилий, ярче роз,

Воскреси мой поцелуй,

Обольсти и околдуй!

[ЛАPA 102]

Александр Лугарев

 

Научите меня понимать красоту,

Отучите меня от тоски и от лени,

Проявите ко мне в сотый раз доброту.

Я - ваш раб, но не ставьте меня на колени.

 

Я люблю вас, люблю, как отца и как мать,

Твердо верую в тайну великую вашу,

Только вы и способны простить и понять

Всех нас грешных, земных, бесконечно уставших.

 

Нужных слов не найду, но нужны ли слова?

Вам и так наши мысли и чувства понятны.

Я - ваш сын, блудный сын, нарубивший дрова,

Древо жизни своё погубив безвозвратно.

 

Каюсь вам, мой Отец, не кляните меня,

Я и так уж спиною своей распластан.

Я тону без воды и горю без огня,

Мне не нужен ваш меч, мне нужна ваша ласка.

 

Научите меня понимать красоту,

Отучите меня от тоски и от лени,

Проявите ко мне в сотый раз доброту

И позвольте мне встать в сотый раз на колени.

[Шарки 1 136]

Все ювелирные магазины -

они твои.

Все дни рожденья, все именины -

они твои.

Все устремления молодежи -

они твои.

И смех, и радость, и песни тоже -

они твои.

И всех счастливых влюбленных губы -

они твои

И всех военных оркестров трубы -

они твои.

Весь этот город, все эти зданья -

они твои.

Вся горечь жизни и все страданья -

они мои.

Уже светает.

Уже порхает стрижей семья.

Не затихает,

Не отдыхает любовь моя.

1960

 

Михаил Светлов

[Ярослав-Волхв 457]

Константин Бальмонт

 

МАЛО КРИКОВ

 

Мало криков. Нужно стройно

Гармонически рыдать.

Надо действовать спокойно

И красивый лик создать.

 

Мало искренних мучений,

Ты же в Мире не один.

Если ты разумный гений,

Дай нам чудо звонких льдин.

 

Силой мерного страданья

Дай нам храмы изо льда.

И тогда твои рыданья

Мы полюбим навсегда.

[1903]

[Шарки 1 136]

МУЗЫКА

 

Маргарита Алигер

 

Я в комнате той,

на диване промятом,

где пахнет мастикой и кленом сухим,

наполненной музыкой и закатом,

дыханием,

голосом,

смехом твоим.

Я в комнате той,

где смущенно и чинно

стоит у стены, прижимается к ней

чужое разыгранное пианино,

как маленький памятник жизни твоей.

Всей жизни твоей.

До чего же немного!

Неистовый,

жадный,

земной,

молодой,

ты засветло вышел.

Лежала дорога

по вольному полю,

над ясной водой.

Все музыкой было —

взвивался ли ветер,

плескалась ли рыба,

текла ли вода,

и счастье играло в рожок на рассвете,

и в бубен безжалостный била беда.

И сердце твое волновалось, любило,

и в солнечном дождике смеха и слез

все музыкой было,

все музыкой было,

все пело, гремело, летело, рвалось.

И ты,

как присягу,

влюбленно и честно,

почти без дыхания слушал ее.

В победное медное сердце оркестра

как верило бедное сердце твое!

На миг очутиться бы рядом с тобою,

чтоб всей своей силою,

нежностью всей

донять и услышать симфонию боя,

последнюю музыку жизни твоей.

Она загремела,

святая и злая,

и не было звуков над миром грозной.

И, музыки чище и проще не зная,

ты,

раненный в сердце,

склонился пред ней.

Навеки.

И вот уже больше не будет

ни счастья,

ни бед,

ни обид,

ни молвы,

и ласка моя никогда не остудит

горячей, бедовой твоей головы.

Навеки.

Мои опускаются руки.

Мои одинокие руки лежат...

Я в комнате той,

где последние звуки,

как сильные, вечные крылья, дрожат.

Я в комнате той,

у дверей,

у порога,

у нашего прошлого на краю...

Но ты мне оставил так много, так много:

две вольные жизни —

мою и твою.

Но ты мне оставил не жалобу вдовью

мою неуступчивую судьбу,

с ее задыханьями,

жаром,

любовью,

с ночною тревогой, трубящей в трубу.

Позволь мне остаться такой же,

такою,

какою ты некогда обнял меня,

готовою в путь,

непривычной к покою,

как поезда, ждущею встречного дня.

И верить позволь немудреною верой,

что все-таки быть еще счастью

и жить,

как ты научил меня,

полною мерой,

себя не умея беречь и делить.

Всем сердцем и всем существом в человеке,

страстей и порывов своих не тая,

так жить,

чтоб остаться достойной навеки

и жизни

и смерти

такой, как твоя.

[Ramyne 581]

Когда я не верю людям, я верю цветам и птицам...

 

верю дождям и росам, и музыке в тишине...

верю слезам ребенка, сверкающим на ресницах,

верю высоким звездам и желтой большой луне...

Когда я не верю людям и больше не жду ответа,

Я ухожу куда-то, где небо, река, трава,

Где правит прекрасным балом Надежды царица Лето,

И не нужны вопросы, и ни к чему слова...

Когда я не верю людям, а в сердце живет тревога,

И душу гнетет обида, я закрываю дверь

И ухожу на волю... чтобы найти дорогу,

Чтобы вернуться снова, снова к самой себе...

...подальше от шумных улиц, где люди не различают

Друг друга в толпе, и трудно душе обрести покой...

Из шумных и пыльных улиц я ухожу в молчанье,

Туда, где склонилась ива плакучая над рекой...

Где облака как птицы летят, собираясь в стаи,

Где отраженье неба в капле дождя дрожит...

Где мир и покой, и счастье, и радость живет простая,

Где нет ни тоски, ни фальши, ни слез, ни обид, ни лжи...

[Fiscon 1]

Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный

Я не буду больше молодым..

[Шарки 1 136]

АТАКА

 

Константин Симонов

 

Когда ты по свистку, по знаку,

Встав на растоптанном снегу,

Готовясь броситься в атаку,

Винтовку вскинул на бегу,

 

Какой уютной показалась

Тебе холодная земля,

Как все на ней запоминалось:

Примерзший стебель ковыля,

 

Едва заметные пригорки,

Разрывов дымные следы,

Щепоть рассыпанной махорки

И льдинки пролитой воды.

 

Казалось, чтобы оторваться,

Рук мало — надо два крыла.

Казалось, если лечь, остаться —

Земля бы крепостью была.

 

Пусть снег метет, пусть ветер гонит,

Пускай лежать здесь много дней.

Земля. На ней никто не тронет.

Лишь крепче прижимайся к ней.

 

Ты этим мыслям жадно верил

Секунду с четвертью, пока

Ты сам длину им не отмерил

Длиною ротного свистка.

 

Когда осекся звук короткий,

Ты в тот неуловимый миг

Уже тяжелою походкой

Бежал по снегу напрямик.

 

Осталась только сила ветра,

И грузный шаг по целине,

И те последних тридцать метров,

Где жизнь со смертью наравне!

[Olan 23]

О любви и нежности не просят...

 

Никогда не просят о таком...

Не зовут любовь к себе как гостью

В опустевший и притихший дом...

Но молчат задумчиво у свечки,

Греют руки у её огня ...

И надеждой робкой Душу лечат,

Никого за горечь не виня...

О любви и нежности не молят,

Ведь не милость все-таки она...

Даже если зазвенит от боли

Где-то в сердце тонкая струна...

Даже если все невыносимо,

Даже если некуда бежать...

Не проси ты о невыполнимом,

Не склоняйся, гордая Душа...

Затаись и жди...и время лечит,

Даже если верится едва...

Отпылают, отгорят как свечи

Где-то в сердце тихие слова...

И уйдут в забвенье свет и нежность,

И придет спасенье - пустота...

На осколках умершей надежды

Оживет когда-нибудь мечта...

...и когда-нибудь в дожди и осень

Бег замрет стремительных минут...

Просто помни, о любви не просят...

Её очень терпеливо ждут.

(инет)

[Шарки 1 136]

Троица

 

Бунин Иван

 

Гудящий благовест к молитве

призывает,

На солнечных лучах над нивами звенит;

Даль заливных лугов в лазури утопает,

И речка на лугах сверкает и горит.

 

А на селе с утра идет обедня в храме;

Зеленою травой усыпан весь амвон,

Алтарь, сияющий и убранный цветами,

Янтарным блеском свеч и солнца озарен.

 

И звонко хор поет, веселый и нестройный,

И в окна ветерок приносит аромат -

Твой нынче день настал, усталый, кроткий

брат,

Весенний праздник твой, и светлый, и

спокойный!

 

Ты нынче с трудовых засеянных полей

Принес сюда простые приношения:

Гирлянды молодых березовых ветвей,

Печали тихий вздох, молитву - и смиренье.

[Ramyne 581]

~*~ О женщине всех наций и времен ~*~

 

 

Иной из нас бывает окрылен,

И упоен, и удовлетворен,

Когда он говорит плохое слово…

Как много было сказано дурного

О женщине всех наций и времен!

 

Из-за чего-то или без причины,

Со злости или просто так, шутя,

Бросали сердце женщин в грязь мужчины,

Им за свое несовершенство мстя.

 

Но это сердце, брошенное наземь,

Чудеснейшее из земных чудес,

Поэты брали бережно из грязи

И с песней возносили до небес.

 

Словами ль, звуками творя им славу

Или на белый лист кладя пастель,

Пред циниками мира были правы

Поэты всех времен и всех земель.

 

Не только Гёте, что желал им счастья,

Не только Дант, что пел и тосковал,

Поэтом был и тот пастух иль мастер,

Кто разломил кусок свой на две части

И большую своей подруге дал.

 

Слова и краски – суть совсем не в этом,

Я твердо знаю: может быть поэтом

И тот, кто песен не слагал вовек,

Кто женщину считал Добром и Светом,

Тот больше чем поэт, он- Человек!

 

Кайсын Кулиев

[Шарки 1 136]

МУДРОСТЬ

 

Иосиф Уткин

 

Когда утрачивают пышность кудри

И срок придет вздохнуть наедине,

В неторопливой тишине

К нам медленно подходит мудрость.

 

Издалека. Спокойствием блистая

(Будильник скуп! Будильник слаб!),

Как к пристани направленный корабль,

Она величественно вырастает...

 

Но вот пришла. И многое - на убыль:

Непостоянство, ветреность, порыв...

И перламутровый разлив

Уж редко открывает губы.

 

И пусть потом нам девушка приснится,

Пусть женщина перерезает путь,-

Мы поглядим не на тугую грудь,

Мы строго взглянем под ресницы.

 

И пусть - война. Воинственным азартом

Не вспыхнем, нет, и сабли не возьмем.

Есть умный штаб. Есть штаб, и в нем

Мы прокорпим над паутиной карты.

 

И ждем побед,

Но в том же мерном круге

(Победы ждем без ревностей глухих)

Не как лукавую любовницу - жених,

Как муж - степенную и верную супругу.

1925

[Шарки 1 136]

И день и ночь, и день и ночь

Я вижу дальних крыльев трепет

И слышу отдаленный лепет

Всего, что улетает прочь.

 

И не могу остановить

И взять, как бабочку, за крылья,

И бесполезны все усилья,

И безнадежно рвется нить.

 

А если б даже и могла,

Кому нужна такая доля —

Сжимать два бьющихся в неволе,

Два рвущихся из рук крыла?

 

Лариса Миллер

[Паха Анархист 641]

мне очень понравилось

 

Прошу…у Бога

счастья для тебя…

Не мимолетного, а

самого земного…

Прошу, чтобы

хранил тебя, любя,

От злых людей и от

дурного слова…

Прошу любви…

красивой, как заря

И нежной, словно ландыши весной,

Прошу…у Бога мира

для тебя…

И неба голубого над тобой.

И спросит Он:скажи,

мое дитя,

Что, этот человек так много значит?…

Отвечу просто - друг он для меня…

И Бог поймет… не может быть

иначе..

[Шарки 1 136]

ПЯТЬ ЧУВСТВ

 

Михаил Зенкевич

 

Пять материков, пять океанов

Дано моей матери, и я пятью

Лучезарными зеркалами в душу волью

Солнечный ветер млечных туманов.

Приниженное искусствами Осязанье,

Ты царственней остальных пяти:

В тебе амеб студенистое дрожанье

И пресмыкающихся слизкие пути.

Мумму Тиамат, праматерь слепая

Любовного зуда, в рыбью дыру

Растерзанной вечности, не она ли, слипая

Катышами, метала звездную икру...

И вы, близнецы расщепленного рода,

Неразделимые - кто древнее из двух -

Присосы, манящие в глубь пищевода,

Или музыкой ароматов дрожащий нюх.

В вас прыжок электрический на кошачьих лапах,

Беспокойная вскинутость оленьего венца,

Прохлада источников и мускусный запах

Девственной самки, зовущей самца.

И вы, последние, нежные двое -

Зрение и Слух,- как млечный туман,

Без границ ваше царство радужное огневое,

Бушующий энергиями эфирный океан.

[Ярослав-Волхв 457]

Алексей Константинович ТОЛСТОЙ

 

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

 

Лишь очи печально глядели,

А голос так дивно звучал,

Как звон отдаленной свирели,

Как моря играющий вал.

 

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид,

А смех твой, и грустный и звонкий,

С тех пор в моем сердце звучит.

 

В часы одинокие ночи

Люблю я, усталый, прилечь —

Я вижу печальные очи,

Я слышу веселую речь;

 

И грустно я так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю...

Люблю ли тебя — я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

 

1851