Стихи..любимые..ей/ему..

[Nika Lia 1 223]

ОНА:

Когда мне будет восемьдесят пять,

Когда начну я тапочки терять,

В бульоне размягчать кусочки хлеба,

Вязать излишне длинные шарфы,

Ходить, держась за стены и шкафы,

И долго-долго вглядываться в небо,

Когда все женское, что мне сейчас дано,

Истратится, и станет все равно -

Уснуть, проснуться или не проснуться,

Из виданного на своем веку

Я бережно твой образ извлеку,

И чуть заметно губы улыбнутся...

 

ОН :

Когда мне будет восемьдесят пять,

по дому буду твои тапочки искать.

Ворчать на то, что трудно мне сгибаться,

Носить какие-то нелепые шарфы

Из тех, что для меня связала ты.

А утром просыпаясь до рассвета,

Прислушаюсь к дыханью твоему

Вдруг улыбнусь и тихо обниму.

Когда мне будет восемьдесят пять,

С тебя пылинки буду я сдувать,

Твои седые букли поправлять

И взявшись за руки по скверику гулять.

И нам не страшно будет умирать,

Когда нам будет восемьдесят пять...

[Ярослав-Волхв 457]

Осип Мандельштам

 

Душный сумрак кроет ложе,

Напряженно дышит грудь...

Может, мне всего дороже

Тонкий крест и тайный путь.

 

1910

[Игорек 982]

Есть у мудрых французов

Золотые слова:

"Если б молодость знала,

Если б старость могла!"

Но бывает период в середине пути,

Когда опыт и сила могут ровно идти.

Этот возраст счастливый сочетает в себе

Два коротеньких слова:

"Еще" и "Уже".

Так что в этот период жить легко и приятно,

Вам "Еще" все доступно,

Вам "Уже" все понятно

[Шарки 1 136]

Жить сладко и мучительно,

И крайне поучительно.

Взгляни на образец.

У века исключительно

Напористый резец,

Которым он обтачивал,

Врезался и вколачивал,

Врубался и долбил,

Живую кровь выкачивал,

Живую душу пил.

 

Лариса Миллер

[Ярослав-Волхв 457]

Осип Мандельштам

 

О небо, небо, ты мне будешь сниться!

Не может быть, чтоб ты совсем ослепло

И день сгорел, как белая страница:

Немного дыма и немного пепла!

 

24 ноября 1911, 1915(?)

[Игорек 982]

Запутанные сети интернета

Опутывают всех и там и тут.

На все вопросы там найдешь ответы,

И дельные советы там дают.

Зачем теперь бежать к кому-то в гости?

Нажал на кнопку – сразу интернет,

Где сотни форумов «перемывают кости»:

Тот правильно сказал, а этот – нет.

И все сидят, погрязли в этих спорах:

Политика, скандал, переворот.

Что толку в этих грязных разговорах?

Не уж то больше нет других забот?

А дети? Перестали бегать в салки,

Чтоб поиграть в онлайне взрослым врут,

Все заменили глупые «стрелялки»,

В которых раз не ты – тебя убьют.

А время мчится быстрокрылой птицей,

За часом час бежит, за годом – год,

Листая жизнь страницу за страницей,

Но время вспять никто не повернет.

О этот мир, окутанный сетями!

В сознаньях совершил переворот.

Что ценное для вас – решайте сами.

Ведь время вспять никто не повернет.

Ольга Дрожжина

[Федора 681]

Горький запах полыни

 

И песок из пустыни

 

На верблюжьем горбе -

 

Тебе.

 

Деньги старого скряги,

 

Две скрещенные шпаги

 

На фамильном гербе -

 

Тебе.

 

Не зажившие раны,

 

Все далекие страны

 

В подзорной трубе -

 

Тебе.

 

Ключ от запертой дверцы

 

И еще мое сердце

 

Цвета алой зари -

 

Бери!..

 

( Полозкова)

[Игорек 982]

Цифровые стихи

(читать вслух, с выражением)

 

Пушкин

17 30 48

140 10 01

126 138

140 3 501

 

Маяковский

2 46 38 1

116 14 20!

15 14 21

14 0 17

 

Есенин

14 126 14

132 17 43.

16 42... 511

704 83.

170! 16 39

514 700 142

612 349

17 114 02

 

Веселые:

2 15 42

42 15

37 08 5

20 20 20!

7 14 105

2 00 13

37 08 5

20 20 20!

 

Грустные:

511 16

5 20 337

712 19

2247

 

Частушки:

117 117

19 9 5!

117 117

48 35

[Emile 212]

Мы давно называемся взрослыми

И не платим мальчишеству дань,

И за кладом на сказочном острове

Не стремимся мы в дальнюю даль.

Ни в пустыню, ни к полюсу холода,

Ни на катере... к этакой матери.

Но поскольку молчание - золото,

То и мы, безусловно, старатели.

 

Промолчи - попадешь в богачи!

Промолчи, промолчи, промолчи!

И не веря ни сердцу, ни разуму,

Для надежности спрятав глаза,

Сколько раз мы молчали по-разному,

Но не против, конечно, а за!

Где теперь крикуны и печальники?

Отшумели и сгинули смолоду...

А молчальники вышли в начальники,

Потому что молчание - золото.

 

Промолчи - попадешь в первачи!

Промолчи, промолчи, промолчи!

И теперь, когда стали мы первыми,

Нас заела речей маята,

И под всеми словесными перлами

Проступает пятном немота.

Пусть другие кричат от отчаянья,

От обиды, от боли, от голода!

Мы - то знаем - доходней молчание,

Потому что молчание - золото!

[Игорек 982]

Гложет меня обида,

Ну что могу сказать.

Знаешь, бывает стыдно,

Когда правды не видать.

Знаешь, бывает больно,

Когда справедливость ушла

И непонятно, где воля,

А где наступила беда.

И от этого стало страшно,

Что жизнь не совсем хороша

И совсем стало не ясно

У кого какая судьба.

Закрывая глаза на минуту,

Очень хочу понять:

От чего так стало страшно

На этой планете дышать?

[Шарки 1 136]

"Мои мечты и чувства в сотый раз

Идут к тебе дорогой пилигримов"

В. Шекспир

 

Мимо ристалищ, капищ,

мимо храмов и баров,

мимо шикарных кладбищ,

мимо больших базаров,

мира и горя мимо,

мимо Мекки и Рима,

синим солнцем палимы,

идут по земле пилигримы.

Увечны они, горбаты,

голодны, полуодеты,

глаза их полны заката,

сердца их полны рассвета.

За ними поют пустыни,

вспыхивают зарницы,

звезды горят над ними,

и хрипло кричат им птицы:

что мир останется прежним,

да, останется прежним,

ослепительно снежным,

и сомнительно нежным,

мир останется лживым,

мир останется вечным,

может быть, постижимым,

но все-таки бесконечным.

И, значит, не будет толка

от веры в себя да в Бога.

...И, значит, остались только

иллюзия и дорога.

И быть над землей закатам,

и быть над землей рассветам.

Удобрить ее солдатам.

Одобрить ее поэтам.

 

Иосиф Бродский

[Игорек 982]

Если человек в любовь не верит,

отрицает, что она на свете есть,

никогда он не найдет заветной двери,

и не стоит спором делать ему честь.

 

 

Не придет к нему она негаданно нежданно,

не заставит сердце биться по-другому

и не будут вспыхивать спонтанно,

чувства к человеку дорогому.

 

Если человек судьбу считает бредом,

в путь не верит, что дарован свыше,

все равно за ним судьба шагает следом

и его неверия не слышит.

 

 

И следит за каждым его шагом

каждое движенье жадно ловит,

ждет когда замашет белым флагом,

только он уже ее не остановит.

 

 

Если человек не верит в Бога,

жизнь обыденно неласково пройдет,

для таких закрыта в рай дорога,

но и в ад такой, увы, не попадет

 

Евгений Рыбаков

[Emile 212]

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверзтую вдали!

Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли.

 

Застынет всё, что пело и боролось,

Сияло и рвалось:

И зелень глаз моих, и нежный голос,

И золото волос.

 

И будет жизнь с ее насущным хлебом,

С забывчивостью дня.

И будет всё — как будто бы под небом

И не было меня!

 

Изменчивой, как дети, в каждой мине,

И так недолго злой,

Любившей час, когда дрова в камине

Становятся золой,

 

Виолончель и кавалькады в чаще,

И колокол в селе…

— Меня, такой живой и настоящей

На ласковой земле!

 

К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,

Чужие и свои?! —

Я обращаюсь с требованьем веры

И с просьбой о любви.

 

И день и ночь, и письменно и устно:

За правду да и нет,

За то, что мне так часто — слишком грустно

И только двадцать лет,

 

За то, что мне прямая неизбежность —

Прощение обид,

За всю мою безудержную нежность

И слишком гордый вид,

 

За быстроту стремительных событий,

За правду, за игру…

— Послушайте! — Еще меня любите

За то, что я умру.

[Шарки 1 136]

С ТЕХ ПОР

 

Ахмадулина Белла

 

Сколько хлопьев с тех пор,

сколько капель,

сколько малых снежинок в снегу,

сколько крапинок вдавлено в камень,

что лежит на морском берегу,

сколько раз дождик лил по трубе,

сколько раз ветерок этот дунул,

сколько раз о тебе, о тебе,

сколько раз о тебе я подумал!

[Шарки 1 136]

Помните! Через века, через года,- помните!

О тех, кто уже не придет никогда,- помните!

Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.

Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!

Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,

Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!

 

Люди! Покуда сердца стучатся,- помните!

Какою ценой завоевано счастье,- пожалуйста, помните!

Песню свою отправляя в полет,- помните!

О тех, кто уже никогда не споет,- помните!

Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!

Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

 

Во все времена бессмертной Земли помните!

К мерцающим звездам ведя корабли,- о погибших помните!

Встречайте трепетную весну, люди Земли.

Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!

Мечту пронесите через года и жизнью наполните!..

Но о тех, кто уже не придет никогда,- заклинаю,- помните!

 

Р.Рождественский

 

[Игорек 982]

Нет ничего страшней войны...

Андрей Серёгин

 

 

Нет ничего страшней войны

Где поле с хлебом смертью выжжено.

Где лишь вчера стоял пустырь

Земля крестами словно вышита.

И не спасёт от смерти крик,

Ни слово чьё-то, ни распятие…

А жизнь глядит со стороны,

Как с неба сыпется проклятие.

 

 

Нет ничего страшней войны

Надежда здесь обман.

И сотни жизней на штыки,

Весь мир в рубцах от ран.

Нет ничего страшней войны

Кто прав, кто виноват –

Тот, кто пришёл живым с войны,

Иль те, кто там лежат?

[Шарки 1 136]

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они - кто старше, кто моложе -

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь, -

Речь не о том, но все же, все же, все же...

 

Твардовский

[Шарки 1 136]

Не убий!—

в полумраке

грошовые свечи горят...

Из глубин

возникают слова

и становятся в ряд.

Если боль

и набухли кровавые кисти рябин,

если бой,—

кто услышит твое:

«Не убий..»?

 

Мы слышны

только самым ближайшим

друзьям и врагам.

Мы смешны,

если вечность

пытаемся бросить к ногам.

Есть предел

у цветка,

у зари

и у сердца в груди.

Мир людей.

И над каждым библейское:

«Не укради!..»

Мир

дрожит,

будто он искупался

в январской воде...

Надо

жить!

У последней черты.

На последней черте.

Думать всласть.

Колесить, как товарный вагон

И не красть.

 

Разве что —

У богов.

Огонь.

 

Роберт Рождественский

[Emile 212]

Всю туманную серую краску,

Как волшебник, швырни в решето,

Расскажи мне красивую сказку

Ни про что...

 

Ты сожми мне покрепче запястье,

И веди через все этажи,

Два бокала минутного счастья

Закажи.

[Шарки 1 136]

НИКОГДА

 

Зинаида Гиппиус

 

Предутренний месяц на небе лежит.

Я к месяцу еду, снег чуткий скрипит.

 

На дерзостный лик я смотрю неустанно,

И он отвечает улыбкою странной.

 

И странное слово припомнилось мне,

Я все повторяю его в тишине.

 

Печальнее месяца свет, недвижимей,

Быстрей мчатся кони и неутомимей.

 

Скользят мои сани легко, без следа,

А я все твержу: никогда, никогда!..

 

0, ты ль это, слово, знакомое слово?

Но ты мне не страшно, боюсь я иного...

 

Не страшен и месяца мертвенный свет...

Мне страшно, что страха в душе моей нет.

 

Лишь холод безгорестный сердце ласкает,

А месяц склоняется — и умирает.

[ЛАPA 102]

А. Башлачёв

 

Kогда злая стужа снедужила душу

И люта метель отметелила тело,

Когда опустела казна,

И сны наизнанку, и пах нараспашку -

Да дыши во весь дух и тяни там, где тяжко -

Ворвется в затяжку весна.

 

Зима жмет земное. Все вести - весною.

Секундой по векам, по пыльным сусекам

Хмельной ветер верной любви.

Тут дело не ново - словить это Слово

Ты снова, и снова, и снова лови.

Тут дело простое - нет тех, кто не стоит,

Нет тех, кто не стоит любви.

 

Да как же любить их - таких неумытых,

Да бытом пробитых, да потом пропитых?

Да ладно там - друга, начальство, коллегу,

Ну ладно, случайно утешить калеку,

Дать всем,кто рискнул попросить.

А как всю округу - чужих, неизвестных,

Да так - как подругу, как дочь, как невесту?

Да как же, позвольте спросить?

 

Тут дело простое - найти себе место

Повыше, покруче. Пролить темну тучу

До капли грозою - горючей слезою -

Глянь, небо какое!

Пречистой рукою сорвать с неба звезды

Смолоть их мукою

И тесто для всех замесить.

 

А дальше - известно. Меси свое тесто

Да неси свое тесто на злобное место -

Пускай подрастет на вожжах.

Сухими дровами - своими словами

Своими словами держи в печке пламя,

Да дракой, да поркой - чтоб мякиш стал коркой,

Краюхой на острых ножах.

 

И вот когда с пылу, и вот когда с жару -

Да где брал он силы, когда убежал он?! -

По торной дороге и малой тропинке

Раскатится крик Колобка

На самом краю овражины - оврага

У самого гроба казенной утробы

Как пара парного, горячего слова

Гляди, не гляди - не заметите оба -

Подхватит любовь и успеет во благо

Во благо облечь в облака.

 

Но все впереди, а пока еще рано,

И сердце в груди не нашло свою рану,

Чтоб в исповеди быть с любовью на равных

И дар русской речи беречь.

Так значит жить и ловить это Слово упрямо,

Душой не кривить перед каждою ямой,

И гнать себя дальше - все прямо да прямо

Да прямо - в великую печь!

 

Да что тебе стужа - гони свою душу

Туда, где все окна не внутрь, а наружу.

Пусть время пройдется метлою по телу -

Посмотрим, чего в рукава налетело.

Чего только не нанесло!

Да не спрячешь души беспокойное шило.

Так живи - не тужи, да тяни свою жилу,

Туда, где пирог только с жару и с пылу,

Где каждому, каждому станет светло...

[ЛАPA 102]

А. Башлачёв

 

СЛУЧАЙ В СИБИРИ

 

Пока пою, пока дышу, любви меняю кольца,

Я на груди своей ношу три звонких колокольца.

Они ведут меня вперед и ведают дорожку.

Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка.

Пока дышу, пока пою и пачкаю бумагу

Я слышу звон. На том стою. А там глядишь - и лягу.

Бог даст - на том и лягу.

К чему клоню? Да так, пустяк. Вошел и вышел случай.

Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче.

Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними!

А он... Не помню, как зовут. Я был не с ним. С другими.

А он мне - пей! - и жег вином. - Кури! - и мы курили.

Потом на языке одном о разном говорили.

Потом на языке родном о разном говорили.

И он сказал: - Держу пари - похожи наши лица,

Но все же, что ни говори, я - здесь, а ты - в столице.

Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири.

Вот в Ленинград или в Москву...

Он показал бы большинству

И в том и в этом мире.

- А здесь чего? Здесь только пьют.

Мечи для них бисеры. Здесь даже бабы не дают.

Сплошной духовный неуют

Коты как кошки, серы.

- Здесь нет седла, один хомут.

Поговорить - да не с кем.

Ты зря приехал. Не поймут.

Не то, что там - на Невском.

- Ну как тут станешь знаменит -

Мечтал он сквозь отрыжку.

Да что там у тебя звенит?

- Какая мелочишка?

Пока я все это терпел и не спускал ни слова,

Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова.

Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса.

Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать.

Потом окончил и сказал, что снег считает пылью.

Я встал и песне подвязал оборванные крылья.

И спел свою, сказав себе: - Держись! - играя кулаками.

А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками.

Хвалил он: - Ловко врезал ты по ихней красной дате.

И начал вкручивать болты про то, что я - предатель.

Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.

Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.

Что смог дорисовать рога, что смог дорисовать рога

Он на моей иконе.

- Как трудно нам - тебе и мне - шептал он,

Жить в такой стране и при социализме.

Он истину топил в говне.

За клизмой ставил клизму.

Тяжелым запахом дыша,

Меня кусала злая вша.

Чужая тыловая вша.

Стучало в сердце. Звон в ушах.

- Да что там у тебя звенит?

И я сказал: - Душа звенит. Обычная душа.

 

- Ну ты даешь... Ну ты даешь!

Чем ей звенеть? Ну ты даешь -

Ведь там одна утроба.

С тобой тут сам звенеть начнешь.

И я сказал: - Попробуй!

Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.

Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.

Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.

Да разве можно не любить?

Вот эту бабу не любить, когда она такая!

Да разве ж можно не любить?

Да разве ж можно хаять?

Не говорил ему за строй. Ведь сам я - не в строю.

Да строй - не строй. Ты только строй. А не умеешь строить - пой.

А не поешь - тогда не плюй.

Я - не герой. Ты - не слепой.

Возьми страну свою.

Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.

Но я ловил открытым ртом родное молоко.

И я припал к ее груди, я рвал зубами кольца.

Была дорожка впереди. Звенели колокольца.

Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,

В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка?!

Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.

И у любви своей прошу хоть каплю молока.

[Игорек 982]

Джон Белый.

 

Идут года, и вот – наступит время

Когда к себе Всевышний призовет

И спросит нас – а что случилось с теми,

За кем ответа тяготил нас гнет,

 

Кто так легко был предан и заброшен,

Забыт и сменян на пустые сны,

И снегопадом жизни запорошен,

Замерз и сгинул, не найдя весны?

 

Что стало с бесполезными словами?

С делами, брошенными впопыхах?

Кем вырос сын, гордится ли он нами?

Что скажут люди на похоронах?

 

И ворох бесконечных обещаний

На нас навьючит - понеси-ка сам!

И узел бесполезных ожиданий,

Тех кто поверил, в руки вложит нам.

 

Лишь сто шагов до самой двери рая.

А нам и шагу не переступить -

Неимоверно груз к земле склоняет

И невозможно что-то изменить...

 

------

 

А мы по жизни бегали без цели,

Беззубый мальчик – глядь, уже старик!

И смысла в ней увидеть не успели…

 

Друзья, покуда трубы не пропели,

Ответ за все держите в каждый миг!

[Шарки 1 136]

Весенний день прошел без дела

У неумытого окна:

Скучала за стеной и пела,

Как птица пленная, жена.

 

Я, не спеша, собрал бесстрастно

Воспоминанья и дела;

И стало беспощадно ясно:

Жизнь прошумела и ушла.

 

Еще вернутся мысли, споры,

Но будет скучно и темно;

К чему спускать на окнах шторы?

День догорел в душе давно.

 

Александр Блок

[Федора 681]

Глаза – пещерное самоцветье,

И губы – нагло-хмельными вишнями.

В такой любви, как твоя – не третьи,

Уже вторые бывают лишними.

 

(В.П.)