Стихи..любимые..ей/ему..

[ЙаАлень 488]

садов Эдуард

* * *

Я могу тебя очень ждать…

 

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь,

наверно!

 

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что всё не

зря,

Что тебе это вправду надо!

 

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По песку без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу!

 

Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что всё не

зря,

Что потом не предашь в

дороге.

 

Я могу для тебя отдать,

Всё, что есть у меня и будет,

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете

судеб.

 

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что всё не

зря,

Что люблю тебя не напрасно

[Шарки 1 136]

Дней разноликих вьётся череда,

Приходит срок — пустеют города

Улыбок, встреч и долгих разговоров,

Согласья тихого и молчаливых взоров.

Но я земли не уступлю ни пяди

В том нежилом и опустевшем граде

И не сожгу его, и не разрушу —

И ничего, что было, не нарушу.

Он будет мною охраняем свято.

Я помню краски каждого заката.

Я буду приходить туда в мечтах,

Распугивая оголтелых птах,

За долгий срок привыкших к запустенью,

И, наклоняясь к каждому растенью,

Касаться лепестков в знакомых крапах,

И медленно вдыхать забытый запах.

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Мне с «прошлым» дружить удаётся:

Его позову – отзовётся.

Вот с «нынешним» трудности есть:

Как быть с ним и с чем его есть?

И как его лучше приветить?

И как ему лучше ответить,

Чтоб всё не пошло вкривь и вкось?

А в «прошлом» – там всё улеглось.

Но «прошлое» вдруг возопило:

«Неправда! Я есть, а не было.

Я есть, и я всё ещё жгу.

И сделать вам больно могу».

 

Лариса Миллер

[Эм_ 789]

кто нас сделал такими тяжелыми, даже плачется чем-то твёрдым,

словно длинные грифы замкнуло одним аккордом,

словно умер в пути и едешь, и едешь мёртвым,

не смыкаешь очей

 

отсоединили контакт, и огонь, что был зрим и вещен

и пронизывал кровь, пейзажи, детей и женщин,

разложился на циклы пикселей, знаков, трещин,

а совсем не лучей

 

эта боль так стара, что определяет мимику, взгляд и почерк,

ледяным металлическим наливается возле почек,

и кто там вокруг ни бегает, ни хлопочет -

ты повсюду ничей

 

 

Полозкова, любовь моя)

[Эм_ 789]

ПУШКИН Александр Сергеевич

 

ГАВРИИЛИАДА

 

Воистину еврейки молодой

Мне дорого душевное спасенье.

Приди ко мне, прелестный ангел мой,

И мирное прими благословенье.

Спасти хочу земную красоту!

Любезных уст улыбкою довольный,

Царю небес и господу Христу

Пою стихи на лире богомольной.

Смиренных струн, быть может, наконец

Ее пленят церковные напевы,

И дух святой сойдет на сердце девы;

Властитель он и мыслей и сердец.

 

Шестнадцать лет, невинное смиренье,

Бровь темная, двух девственных холмов

Под полотном упругое движенье,

Нога любви, жемчужный ряд зубов...

Зачем же ты, еврейка, улыбнулась,

И по лицу румянец пробежал?

Нет, милая, ты, право, обманулась:

Я не тебя - Марию описал.

 

В глуши полей, вдали Ерусалима,

Вдали забав и юных волокит

(Которых бес для гибели хранит),

Красавица, никем еще не зрима,

Без прихотей вела спокойный век.

Ее супруг, почтенный человек,

Седой старик, плохой столяр и плотник,

В селенье был единственный работник.

И день и ночь, имея много дел,

То с уровнем, то с верною пилою,

То с топором, не много он смотрел

На прелести, которыми владел,

И тайный цвет, которому судьбою

Назначена была иная честь,

На стебельке не смел еще процвесть.

Ленивый муж своею старой лейкой

В час утренний не орошал его;

Он как отец с невинной жил еврейкой,

Ее кормил - и больше ничего.

 

Но, братие, с небес во время оно

Всевышний бог склонил приветный взор

На стройный стан, на девственное лоно

Рабы своей - и, чувствуя задор,

Он положил в премудрости глубокой

Благословить достойный вертоград,

Сей вертоград, забытый, одинокий,

Щедротою таинственных наград.

 

Уже поля немая ночь объемлет;

В своем углу Мария сладко дремлет.

Всевышний рек, - и деве снится сон:

Пред нею вдруг открылся небосклон

Во глубине своей необозримой;

В сиянии и славе нестерпимой

Тьмы ангелов волнуются, кипят,

Бесчисленны летают серафимы,

Струнами арф бряцают херувимы,

Архангелы в безмолвии сидят,

Главы закрыв лазурными крылами, -

И, яркими одеян облаками,

Предвечного стоит пред ними трон.

И светел вдруг очам явился он...

Все пали ниц... Умолкнул арфы звон.

Склонив главу, едва Мария дышит,

Дрожит, как лист, и голос бога слышит:

"Краса земных, любезных дочерей,

Израиля надежда молодая!

Зову тебя, любовию пылая,

Причастница ты славы будь моей:

Готовь себя к неведомой судьбине,

Жених грядет, грядет к своей рабыне".

 

Вновь облаком оделся божий трон;

Восстал духов крылатый легион,

И раздались небесной арфы звуки...

Открыв уста, сложив умильно руки,

Лицу небес Мария предстоит.

Но что же так волнует и манит

Ее к себе внимательные взоры?

Кто в сей толпе придворных молодых

С нее очей не сводит голубых?

Пернатый шлем, роскошные уборы,

Сиянье крил и локонов златых,

Высокий стан, взор томный и стыдливый -

Все нравится Марии молчаливой.

Замечен он, один он сердцу мил!

Гордись, гордись, архангел Гавриил!

Пропало все. - Не внемля детской пени,

На полотне так исчезают тени,

Рожденные в волшебном фонаре.

 

Красавица проснулась на заре

И нежилась на ложе томной лени.

Но дивный сон, но милый Гавриил

Из памяти ее не выходил.

Царя небес пленить она хотела,

Его слова приятны были ей,

И перед ним она благоговела, -

Но Гавриил казался ей милей...

Так иногда супругу генерала

Затянутый прельщает адъютант.

Что делать нам? судьба так приказала, -

Согласны в том невежда и педант.

 

Поговорим о странностях любви

(Другого я не смыслю разговора).

В те дни, когда от огненного взора

Мы чувствуем волнение в крови,

Когда тоска обманчивых желаний

Объемлет нас и душу тяготит,

И всюду нас преследует, томит

Предмет один и думы и страданий, -

Не правда ли? в толпе младых друзей

Наперсника мы ищем и находим.

С ним тайный глас мучительных страстей

Наречием восторгов переводим.

Когда же мы поймали на лету

Крылатый миг небесных упоений

И к радостям на ложе наслаждений

Стыдливую склонили красоту,

Когда любви забыли мы страданье

И нечего нам более желать, -

Чтоб оживить о нем воспоминанье,

С наперсником мы любим поболтать.

 

И ты, господь! познал ее волненье,

И ты пылал, о боже, как и мы.

Создателю постыло все творенье,

Наскучило небесное моленье, -

Он сочинял любовные псалмы

И громко пел: "Люблю, люблю Марию,

В унынии бессмертие влачу...

Где крылия? К Марии полечу

И на груди красавицы почию!.."

И прочее... все, что придумать мог. -

Творец любил восточный, пестрый слог.

Потом, призвав любимца Гавриила,

Свою любовь он прозой объяснял.

Беседы их нам церковь утаила,

Евангелист немного оплошал!

Но говорит армянское преданье,

Что царь небес, не пожалев похвал,

В Меркурии архангела избрал,

Заметя в нем и ум и дарованье, -

И вечерком к Марии подослал.

Архангелу другой хотелось чести:

Нередко он в посольствах был счастлив;

Переносить записочки да вести

Хоть выгодно, но он самолюбив.

И славы сын, намеренья сокрыв,

Стал нехотя услужливый угодник

Царю небес... а по-земному - сводник.

 

Но, старый враг, не дремлет сатана!

Услышал он, шатаясь в белом свете,

Что бог имел еврейку на примете,

Красавицу, которая должна

Спасти наш род от вечной муки ада.

Лукавому великая досада -

Хлопочет он. Всевышний между тем

На небесах сидел в унынье сладком,

Весь мир забыл, не правил он ничем -

И без него все шло своим порядком.

 

Что ж делает Мария? Где она,

Иосифа печальная супруга?

В своем саду, печальных дум полна,

Проводит час невинного досуга

И снова ждет пленительного сна.

С ее души не сходит образ милый,

К архангелу летит душой унылой.

 

_______

Это о том человеке, встреча с которым произошла в 2001 году.

 

На форуме мне присвоили звание ведьмы, колдуньи

 

Но это случается тогда, когда сам не чист.

 

 

В прохладе пальм, под говором ручья

Задумалась красавица моя;

Не мило ей цветов благоуханье,

Не весело прозрачных вод журчанье...

И видит вдруг: прекрасная змия,

Приманчивой блистая чешуею,

В тени ветвей качается над нею

И говорит: "Любимица небес!

Не убегай, - я пленник твой послушный..."

Возможно ли? О чудо из чудес!

Кто ж говорил Марии простодушной,

Кто ж это был? Увы, конечно, бес.

 

 

Краса змии, цветов разнообразность,

Ее привет, огонь лукавых глаз

Понравились Марии в тот же час.

Чтоб усладить младого сердца праздность,

На сатане покоя нежный взор,

С ним завела опасный разговор:

 

"Кто ты, змия? По льстивому напеву,

По красоте, по блеску, по глазам -

Я узнаю того, кто нашу Еву

Привлечь успел к таинственному древу

И там склонил несчастную к грехам.

Ты погубил неопытную деву,

А с нею весь адамов род и нас.

Мы в бездне бед невольно потонули.

Не стыдно ли?" -

"Попы вас обманули!

 

Немного вопрос рассматривается в теме «Как мы относимся к религии, Библии, священным книгам разных народов?»

http://kiev.com.ua/forum/showpost.php?p=169650

 

И Еву я не погубил, а спас!" -

"Спас! от кого?" -

"От бога". -

"Враг опасный!" -

"Он был влюблен..." -

"Послушай, берегись!" -

"Он к ней пылал -" -

"Молчи!" -

"- любовью страстной,

Она была в опасности ужасной". -

"Змия, ты лжешь!" -

"Ей-богу!" -

"Не божись". -

"Но выслушай..."

 

Подумала Мария:

Нехорошо в саду, наедине,

Украдкою внимать наветам змия,

И кстати ли поверить сатане?

Но царь небес меня хранит и любит,

Всевышний благ: он, верно, не погубит

Своей рабы, - за что ж? за разговор!

К тому же он не даст меня в обиду,

Да и змия скромна довольно с виду.

Какой тут грех? где зло? пустое, вздор! -

Подумала и ухо преклонила,

Забыв на час любовь и Гавриила.

Лукавый бес, надменно развернув

Гремучий хвост, согнув дугою шею,

С ветвей скользит - и падает пред нею;

Желаний огнь во грудь ее вдохнув,

Он говорит:

 

"С рассказом Моисея

Не соглашу рассказа моего:

Он вымыслом хотел пленить еврея,

Он важно лгал, - и слушали его.

Бог наградил в нем слог и ум покорный,

Стал Моисей известный господин,

Но я, поверь, - историк не придворный,

Не нужен мне пророка важный чин!

 

Они должны, красавицы другие,

Завидовать огню твоих очей;

Ты рождена, о скромная Мария,

Чтоб изумлять адамовых детей,

Чтоб властвовать над легкими сердцами,

Улыбкою блаженство им дарить,

Сводить с ума двумя-тремя словами,

По прихоти - любить и не любить...

Вот жребий твой. Как ты - младая Ева

В своем саду скромна, умна, мила,

Но без любви в унынии цвела;

Всегда одни, глаз-на-глаз, муж и дева

На берегах Эдема светлых рек

В спокойствии вели невинный век.

Скучна была их дней однообразность.

Ни рощи сень, ни молодость, ни праздность -

Ничто любви не воскрешало в них;

Рука с рукой гуляли, пили, ели,

Зевали днем, а ночью не имели

Ни страстных игр, ни радостей живых...

Что скажешь ты? Тиран несправедливый,

Еврейский бог, угрюмый и ревнивый,

Адамову подругу полюбя,

Ее хранил для самого себя...

Какая честь и что за наслажденье!

На небесах, как будто в заточенье,

У ног его молися да молись,

Хвали его, красе его дивись,

Взглянуть не смей украдкой на другого,

С архангелом тихонько молвить слово;

Вот жребий той, которую творец

Себе возьмет в подруги наконец.

И что ж потом? За скуку, за мученье,

Награда вся - дьячков осиплых пенье,

Свечи, старух докучная мольба,

Да чад кадил, да образ под алмазом,

Написанный каким-то богомазом...

Как весело! Завидная судьба!

 

Мне стало жаль моей прелестной Евы;

Решился я, создателю назло,

Разрушить сон и юноши и девы.

Ты слышала, как все произошло?

Два яблока, вися на ветке дивной

(Счастливый знак, любви символ призывный),

Открыли ей неясную мечту.

Проснулися неясные желанья;

Она свою познала красоту,

И негу чувств, и сердца трепетанье,

И юного супруга наготу!

Я видел их! любви - моей науки -

Прекрасное начало видел я.

В глухой лесок ушла чета моя...

Там быстро их блуждали взгляды, руки...

Меж милых ног супруги молодой,

Заботливый, неловкий и немой,

Адам искал восторгов упоенья,

Неистовым исполненный огнем,

Он вопрошал источник наслажденья

И, закипев душой, терялся в нем...

И, не страшась божественного гнева,

Вся в пламени, власы раскинув, Ева,

Едва, едва устами шевеля,

Лобзанием Адаму отвечала,

В слезах любви, в бесчувствии лежала

Под сенью пальм, - и юная земля

Любовников цветами покрывала.

 

Блаженный день! Увенчанный супруг

Жену ласкал с утра до темной ночи,

Во тьме ночной смыкал он редко очи;

Как их тогда украшен был досуг!

Ты знаешь: бог, утехи прерывая,

Чету мою лишил навеки рая.

Он их изгнал из милой стороны,

Где без трудов они так долго жили

И дни свои невинно проводили

В объятиях ленивой тишины.

Но им открыл я тайну сладострастья

И младости веселые права,

Томленье чувств, восторги, слезы счастья,

И поцелуй, и нежные слова.

Скажи теперь: ужели я предатель?

Ужель Адам несчастлив от меня?

Не думаю, но знаю только я,

Что с Евою остался я приятель".

 

Умолкнул бес. Мария в тишине

Коварному внимала сатане.

"Что ж? - думала, - быть может, прав лукавый;

Слыхала я: ни почестьми, ни славой,

Ни золотом блаженства не купить;

Слыхала я, что надобно любить...

Любить! Но как, зачем и что такое..."

А между тем вниманье молодое

Ловило все в рассказах сатаны:

И действия, и странные причины,

И смелый слог, и вольные картины...

(Охотники мы все до новизны.)

 

http://kiev.com.ua/forum/showthread.php?t=39318

 

 

Час от часу неясное начало

Опасных дум казалось ей ясней,

И вдруг змии как будто не бывало -

И новое явленье перед ней:

Мария зрит красавца молодого.

У ног ее, не говоря ни слова,

К ней устремив чудесный блеск очей,

Чего-то он красноречиво просит,

Одной рукой цветочек ей подносит,

Другою мнет простое полотно

И крадется под ризы торопливо,

И легкий перст касается игриво

До милых тайн... Все для Марии диво,

Все кажется ей ново, мудрено, -

А между тем румянец не стыдливый

На девственных ланитах заиграл -

И томный жар, и вздох нетерпеливый

Младую грудь Марии подымал.

Она молчит; но вдруг не стало мочи,

Закрылися блистательные очи,

К лукавому склонив на грудь главу,

Вскричала: ах!.. и пала на траву...

О милый друг! кому я посвятил

Мой первый сон надежды и желанья,

Красавица, которой был я мил,

Простишь ли мне мои воспоминанья?

Мои грехи, забавы юных дней,

Те вечера, когда, в семье твоей,

При матери докучливой и строгой

Тебя томил я тайною тревогой

И просветил невинные красы?

Я научил послушливую руку

Обманывать печальную разлуку

И услаждать безмолвные часы,

Бессонницы девическую муку.

Но молодость утрачена твоя,

От бледных уст улыбка отлетела,

Твоя краса во цвете помертвела...

Простишь ли мне, о милая моя!

 

 

 

Отец греха, Марии враг лукавый,

Ты стал и был пред нею виноват;

Ах, и тебе приятен был разврат...

И ты успел преступною забавой

Всевышнего супругу просветить

И дерзостью невинность изумить.

Гордись, гордись своей проклятой славой!

Спеши ловить... но близок, близок час!

Вот меркнет свет, заката луч угас.

Все тихо. Вдруг над девой утомленной,

Шумя, парит архангел окриленный, -

Посол любви, блестящий сын небес.

 

От ужаса при виде Гавриила

Красавица лицо свое закрыла...

Пред ним восстав, смутился мрачный бес

И говорит: "Счастливец горделивый,

Кто звал тебя? Зачем оставил ты

Небесный двор, эфира высоты?

Зачем мешать утехе молчаливой,

Занятиям чувствительной четы?"

Но Гавриил, нахмуря взгляд ревнивый,

Рек на вопрос и дерзкий и шутливый:

"Безумный враг небесной красоты,

Повеса злой, изгнанник безнадежный,

Ты соблазнил красу Марии нежной

И смеешь мне вопросы задавать!

Беги сейчас, бесстыдник, раб мятежный,

Иль я тебя заставлю трепетать!" -

"Не трепетал от ваших я придворных,

Всевышнего прислужников покорных,

От сводников небесного царя!" -

Проклятый рек и, злобою горя,

Наморщив лоб, скосясь, кусая губы,

Архангела ударил прямо в зубы.

Раздался крик, шатнулся Гавриил

И левое колено преклонил;

Но вдруг восстал, исполнен новым жаром,

И сатану нечаянным ударом

Хватил в висок. Бес ахнул, побледнел -

И ворвались в объятия друг другу.

Ни Гавриил, ни бес не одолел:

Сплетенные, кружась идут по лугу,

На вражью грудь опершись бородой,

Соединив крест-накрест ноги, руки,

То силою, то хитростью науки

Хотят увлечь друг друга за собой.

 

Не правда ли? вы помните то поле,

Друзья мои, где в прежни дни, весной,

Оставя класс, играли мы на воле

И тешились отважною борьбой.

Усталые, забыв и брань и речи,

Так ангелы боролись меж собой.

Подземный царь, буян широкоплечий,

Вотще кряхтел с увертливым врагом

И, наконец, желая кончить разом,

С архангела пернатый сбил шелом,

Златой шелом, украшенный алмазом.

Схватив врага за мягкие власы,

Он сзади гнет могучею рукою

К сырой земле. Мария пред собою

Архангела зрит юные красы

И за него в безмолвии трепещет.

Уж ломит бес, уж ад в восторге плещет;

По счастию, проворный Гавриил

Впился ему в то место роковое

(Излишнее почти во всяком бое),

В надменный член, которым бес грешил.

Лукавый пал, пощады запросил

И в темный ад едва нашел дорогу.

 

На дивный бой, на страшную тревогу

Красавица глядела чуть дыша;

Когда же к ней, свой подвиг соверша,

Приветливо архангел обратился,

Огонь любви в лице ее разлился

И нежностью исполнилась душа.

Ах, как была еврейка хороша!..

 

Посол краснел и чувствия чужие

Так изъяснял в божественных словах:

"О радуйся, невинная Мария!

Любовь с тобой, прекрасна ты в женах;

Стократ блажен твой плод благословенный,

Спасет он мир и ниспровергнет ад...

Но признаюсь душою откровенной,

Отец его блаженнее стократ!"

И перед ней коленопреклоненный,

Он между тем ей нежно руку жал...

Потупя взор, прекрасная вздыхала,

И Гавриил ее поцеловал.

Смутясь, она краснела и молчала;

Ее груди дерзнул коснуться он...

"Оставь меня!" - Мария прошептала,

И в тот же миг лобзаньем заглушен

Невинности последний крик и стон...

 

Что делать ей? Что скажет бог ревнивый?

Не сетуйте, красавицы мои,

О женщины, наперсницы любви,

Умеете вы хитростью счастливой

Обманывать вниманье жениха

И знатоков внимательные взоры

И на следы приятного греха

Невинности набрасывать уборы...

От матери проказливая дочь

Берет урок стыдливости покорной

И мнимых мук, и с робостью притворной

Играет роль в решительную ночь;

И поутру, оправясь понемногу,

Встает, бледна, чуть ходит, так томна.

В восторге муж, мать шепчет: слава богу!

А старый друг стучится у окна.

 

Уж Гавриил с известием приятным

По небесам летит путем обратным.

Наперсника нетерпеливый бог

Приветствием встречает благодатным:

"Что нового?" - "Я сделал все, что мог,

Я ей открыл". - "Ну, что ж она?" - "Готова!"

И царь небес, не говоря ни слова,

С престола встал и манием бровей

Всех удалил, как древний бог Гомера,

Когда смирял бесчисленных детей;

Но Греции навек погасла вера,

Зевеса нет, мы сделались умней!

 

Упоена живым воспоминаньем,

В своем углу Мария в тишине

Покоилась на смятой простыне.

Душа горит и негой и желаньем,

Младую грудь волнует новый жар.

Она зовет тихонько Гавриила,

Его любви готовя тайный дар,

Ночной покров ногою отдалила,

Довольный взор с улыбкою склонила,

И, счастлива в прелестной наготе,

Сама своей дивится красоте.

Но между тем в задумчивости нежной

Она грешит - прелестна и томна -

И чашу пьет отрады безмятежной.

Смеешься ты, лукавый сатана!

И что же! вдруг мохнатый, белокрылый

В ее окно влетает голубь милый,

Над нею он порхает и кружит

И пробует веселые напевы,

И вдруг летит в колени милой девы,

Над розою садится и дрожит,

Клюет ее, копышется, вертится,

И носиком и ножками трудится.

Он, точно он! - Мария поняла,

Что в голубе другого угощала;

Колени сжав, еврейка закричала,

Вздыхать, дрожать, молиться начала,

Заплакала, но голубь торжествует,

В жару любви трепещет и воркует,

И падает, объятый легким сном,

Приосеня цветок любви крылом.

 

Он улетел. Усталая Мария

Подумала: "Вот шалости какие!

Один, два, три! - как это им не лень?

Могу сказать, перенесла тревогу:

Досталась я в один и тот же день

Лукавому, архангелу и богу".

 

Всевышний бог, как водится, потом

Признал своим еврейской девы сына,

Но Гавриил (завидная судьбина!)

Не преставал являться ей тайком;

Как многие, Иосиф был утешен,

Он пред женой по-прежнему безгрешен,

Христа любил, как сына своего,

За то господь и наградил его!

 

Аминь, аминь! Чем кончу я рассказы?

Навек забыв старинные проказы,

Я пел тебя, крылатый Гавриил;

Смиренных струн тебе я посвятил

Усердное, спасительное пенье:

Храни меня, внемли мое моленье!

Досель я был еретиком в любви,

Младых богинь безумный обожатель,

Друг демона, повеса и предатель...

Раскаянье мое благослови!

Приемлю я намеренья благие,

Переменюсь: Елену видел я;

Она мила, как нежная Мария!

Подвластна ей навек душа моя.

Моим речам придай очарованье,

Понравиться поведай тайну мне,

В ее душе зажги любви желанье,

Не то пойду молиться сатане!

Но дни бегут, и время сединою

Мою главу тишком посеребрит,

И важный брак с любезною женою

Пред алтарем меня соединит.

Иосифа прекрасный утешитель!

Молю тебя, колена преклоня,

О рогачей заступник и хранитель,

Молю - тогда благослови меня,

Даруй ты мне беспечность и смиренье,

Даруй ты мне терпенье вновь и вновь,

Спокойный сон, в супруге уверенье,

В семействе мир и к ближнему любовь!

 

Оль, не гони

[ЙаАлень 488]

Кто расстроил тебя, кто

обидел?

Почему навернулась слеза

На твою голубую обитель,

На бездонного неба глаза?

В позолоченной бродишь

сутане,

На меня навевая печаль.

Почему поседела в тумане

Твоя некогда светлая даль?

И зачем отпускаешь все стаи?

Сколько их не вернётся

весной?

Кто расстроил тебя, я не знаю.

Что тому послужило виной?

[ЙаАлень 488]

Тебя обидели. В любви

Твоей нуждаться перестали.

Душа болит. Но не реви,

Не истязай себя в печали.

Поплачь немного и наплюй,

Пускай обидчик лучше

плачет.

Возьми и сердцем забастуй,

Ведь гордость тоже что-то

значит.

Возьми и стань сильней себя.

Уйди, ничуть не сожалея.

Пусть даже искренне любя,

Попробуй стать любви

сильнее.

Попробуй и добрее стать,

Прости обман своей надежде.

А на обиду наплевать,

Живи и верь в себя, как

прежде.

[Ольга К 72]

Тебя обидели. В любви

Твоей нуждаться перестали.

Душа болит. Но не реви,

Не истязай себя в печали.

Поплачь немного и наплюй,

Пускай обидчик лучше

плачет.

Это все равно, что сказать строителю Кораллового замка

http://www.bibliotekar.ru/0korall.htm

 

Построил замок латышский эмигрант Эдвард ЛИДСКАЛНИНШ, приехавший в Америку после несчастной и безответной любви к некой 16_летней Агнесс СКАФФС (она отвергла уже обрученного с ней 26_летнего Эдварда как бедного “старика”

[Ольга К 72]

К О Л О В О Р О Т

 

 

 

1

 

Под стать категорической зиме

 

С ее неумолимым приговором

 

Деревьям соки запереть во тьме

 

Подземных коридоров под надзором

 

Сурового Мороза, чья рука,

 

В лесу и в поле наводя порядок,

 

Рассыпала алмазные снега –

 

Восторг для очарованного взгляда, -

 

Под стать алмазам тем в душе у нас

 

Растут кристаллы правильных решений,

 

И неба голубой январский глаз

 

Сияет в мириадах отражений.

 

 

 

2

 

Сияет в мириадах отражений

 

Диск солнца, если он не затемнен,

 

Не скрыт под облаками раздражений

 

Правлением Мороза, тем, что он

 

Поработил природу и стремится

 

Живое сделать мертвым. Вот тиран!

 

Наотмашь в отмороженные лица

 

Бьет снежный вихрь, заносчивый смутьян,

 

И нас выводит из оцепененья,

 

Чье место занимает маята, -

 

Метельное февральское смятенье,

 

Предвестие весеннего бунта.

 

 

 

3

 

Предвестие весеннего бунта

 

В доносах ветра, что тепло все ближе.

 

Уходят в ночь большие холода,

 

А солнце днем мороженное лижет,

 

Освобождает травы и асфальт,

 

Весенним светом пробуждает души.

 

Затеял бунт непостоянный Март,

 

Гуляя то с Теплынью, то со Стужей,

 

Плодит ручьи. Осевший снег прорыв

 

И обнажив земли замерзшей щеки,

 

Ведут освободительный прорыв

 

Веселые и мутные потоки.

 

 

 

4

 

Веселые и мутные потоки

 

Счастливых ожиданий потекли,

 

Волшебные, целительные соки

 

Наполнили артерии земли.

 

До каждой почки добрались неслышно,

 

Все родовые отперли пути,

 

И травы, и листва без передышки,

 

Неудержимо принялись расти.

 

Взошли фиалки и адонис нежный,

 

Насвистывает песенки скворец,

 

Меняя разноцветные одежды,

 

Апрель готовит землю под венец.

 

 

 

5

 

Апрель готовил землю под венец

 

С наследником своим, румяным Маем,

 

И светом поцелуев осыпает

 

Невесту Май – любовник и творец.

 

Слышны повсюду свадебные песни,

 

Писк комара, пчелиные альты,

 

Для всех, кто обитает в поднебесье,

 

Распахнуты душистые цветы.

 

И так же сердце смело, вдохновенно

 

Открыто в ожидании любви.

 

К ее неизъяснимым наслажденьям

 

Ночами призывают соловьи.

 

 

 

6

 

Ночами призывают соловьи

 

К себе подружек милых. Но слабей

 

И реже раздается зов любви,

 

Смолкая с наступленьем жарких дней.

 

Июнь приносит первые плоды:

 

Скирдует травы в пышные стога,

 

Отягощает фруктами сады,

 

Румянит земляничные бока.

 

Как славно, растянувшись на траве

 

И разомлев от солнечных оков,

 

Следить за тем, как в бледной синеве

 

Меняются фигуры облаков.

 

 

 

7

 

Меняются фигуры облаков

 

От ветра беспокойного, Но он –

 

Небесный пастырь водяных паров –

 

Жарой июля часто утомлен.

 

Зной множит в небе тучные стада,

 

Высасывая соки из земли.

 

Она изнемогает. И тогда

 

Все начинает о дожде молить.

 

Мрачнеет небо, глядя на погост,

 

Им созданный, и дарит грозовой,

 

Прохладный дождь и радугу: как мост

 

Согласья между небом и землей.

 

 

 

8

 

Согласье между небом и землей

 

Имеет урожайные приметы:

 

Они на поле значатся скирдой,

 

А в закромах жилищ – плодами лета.

 

Еще на ветках яблоки видны,

 

Еще не все достигло совершенства,

 

Но главные труды завершены.

 

И солнце дарит райское блаженство.

 

Свет в августе! Янтарный твой разлив,

 

Как золотой поток в незримом беге,

 

От знойных стрел себя освободив,

 

Склоняет к созерцанию и неге.

 

 

 

9

 

Склоняет к созерцанию и неге

 

Благое солнце, озаряя нас.

 

Однако часто облачные веки

 

Подолгу закрывают светлый глаз,

 

Который, утомившись от работы,

 

Все сокращает беспокойный день

 

И, не борясь с дождливою погодой,

 

Торопится уйти в ночную тень.

 

Сентябрь, раздав плоды, доволен тем,

 

Что кончились потуги созиданья.

 

Самодовольство и отход от дел –

 

Обычные приметы увяданья.

 

 

 

10

 

Обычные приметы увяданья

 

С невольной грустью каждый замечал.

 

Но затевает солнце на прощанье

 

Пленительный октябрьский карнавал

 

Деревьев, разрисовывая кроны

 

Неотразимой краской огневой,

 

И превращая жухлый лист зеленый

 

В багровый, желтый, красный, золотой.

 

Светило, за землею наблюдая

 

И улыбаясь в яркой синеве,

 

Свои портреты нам на память дарит,

 

Лучами расписавшись на листве.

 

 

 

11

 

Лучами расписавшись на листве,

 

Устало ненаглядное светило.

 

Последний вальс у листьев в ноябре.

 

Дождливая погода зачастила,

 

Нас разлучив с землей. В преддверье вьюг,

 

Когда над пашней только гвалт вороний,

 

Душе, как птице, хочется на юг,

 

Чтоб чувствовать себя не посторонней.

 

Живых существ по норам развела

 

Холодная погода дождевая.

 

И сладок сон, и хочется тепла

 

Зимой, когда нас лень одолевает.

 

 

 

12

 

Зимой, когда нас лень одолевает,

 

Природа, от которой не сбежишь,

 

Количество движенья сохраняя,

 

Раскручивает внутреннюю жизнь,

 

Чьи отблески виднеются на лицах,

 

Украшенных морозом декабря:

 

Веселый свет из юных глаз струится,

 

И на щеках румянец, как заря.

 

А старческие губы сжаты строго,

 

На них прошедшей жизни резюме,

 

Ее неумолимые итоги –

 

Под стать категорической зиме.

 

 

Чупис Ирина

[Шарки 1 136]

Пусть крутится земля. А нам зачем крутиться?

Ведь вовсе не за тем нам выпало родиться.

Пусть вертится земля. А нам зачем вертеться?

Уж лучше не спеша спокойно оглядеться.

Увидеть что вблизи. Увидеть что далече.

Послушать что решит листвы осенней вече.

Пока оно шумит, мы помолчим. И, может,

Господь, наш скромный вид

Ценя, нам дни умножит.

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Земля из-под ног уплывает. Бывает.

И всё, что случается, с толку сбивает.

И что-то еще затевает судьба.

А мне надоели и бег и ходьба,

И прочие вещи в активном залоге.

Уж слишком зарвался безумец двуногий,

Уж слишком зазнался несчастный фантом.

«Мой век, — говорит он, — Мой город, мой дом».

И в тексте слова выделяет курсивом,

И вслух разглагольствует с видом спесивым,

Пока уплывает она из-под —

Земля, на которой он так одинок.

 

Лариса Миллер

[Ольга К 72]

Ирэн Дьяконская

 

Звучит оргАн.

 

Звучит оргАн. Как будто бы впервые

я возродилась... В этой, звука нише,

возносятся аккорды неземные!

В них... моря рокот, пенье птиц...Все выше

летят плеяды... Отраженье света

в оргАнных трубах... Сила... и мгновенья

оттенков звонкорадужного цвета

в сих высях!... ОнИ... рук творенье!

Звучит оргАн. И сердце, обрекая

себя на святость,... отдается муке...

Волнуется душа, изнемогая,

и принимает... воскрешенье... в звуке...

 

......................................................

 

 

оргАн - клавишный духовой музыкальный

инструмент состоящий из набора

труб (деревянных и металлических),

в которые мехами нагнетается воздух

 

 

16.07.2008

[Bell 1 024]

Не грустите о том, чего не было,

Не жалейте о том, что не сбудется.

Это ветер порывистый с севера

Завывает, бродяга, беснуется.

И сердечко воробушком сереньким

Затрепещет, чирикнет испуганно,

Ощущая стремительность времени,

В вое ветра органными фугами.

 

Всё не вечно - победы ли, беды ли,

Ветер стихнет, душа успокоится,

И простим мы всех тех, что нас предали,

И долги возвратим свои сторицей.

И вдохнем в себя счастье весеннее,

И на синее небо пожмуримся,

Наслаждаясь цветением, пением,

Растворяясь в течениях улицы...

(с)

[Ярослав-Волхв 457]

Как вставить видео с YouTube?

[Паха Анархист 641]

В царстве троллей главный тролль

И гражданин

Был, конечно, сам король —

Только один.

 

И бывал он, правда, лют —

Часто порол!

Но был жуткий правдолюб

Этот король.

 

Десять раз за час серчал

Бедный король.

Каждый вечер назначал

Новый пароль.

 

Своих подданных забил

До одного.

Правда правду он любил

Больше всего.

 

Может, правду кто кому

Скажет тайком,

Но королю жестокому —

Нет дураков!

 

И созвал король — вот смех! —

Конкурс шутов:

Кто сострит удачней всех —

Деньги и штоф.

 

Что за цель? А в шутке — соль,

Доля правды там.

Правду узнавал король

По мелочам.

 

Но всё больше корчился,

Вскоре — готов!

И плачевно кончился

Конкурс шутов.

[Шарки 1 136]

КОРОЛЬ АРТУР

 

Агнивцев Николай

 

Средь королевских всяких благ

Король Артур, король-чудак

Жил был давиым. Давно!..

И тем Артур известен был,

Что лишь две вещи он любил:

Раздумье и вино!

 

И так всю жизнь по мере сил

Король Артур грустил и пил

Немного чересчур!

И всех английских королей

Он был грустнее и пьяней,

Чудак, король Артур.

 

Но вот однажды юный паж

Сказал ему:"Король нельзя ж.. :

Грустить и день.и ночь!

О, мой король, скажи, нельзя ль

Твою гнетущую печаль

Прогнать весельем прочь?!

 

Но выпив залпом свой бокал,

Мой мальчик,- сумрачно сказал

Король ему в ответ, -

Король твой грустен оттого,

Что он король!.. и для него

Ни в чем свободы нет!

[Шарки 1 136]

- Зачем так мучиться? Зачем?

Вон сколько разных слов и тем

В твоей взлохмаченной тетрадке.

Ночей не спишь. А что в остатке?

В остатке – сердца колотьё.

 

- Да нет. Волшебное житьё:

Сижу с тетрадочкой в обнимку,

Веду невесть чего поимку.

Когда поймаю – не дышу,

Боюсь в объятьях задушу.

Ну а бывает, что поймаю,

А для чего – не понимаю.

И отпускаю: мол, лети,

Лети, счастливого пути.

Ты – замечательное слово,

Но не из этого улова.

 

Вот так живу я здесь. Вот так.

И это – как счастливый брак:

Порой случаются огрехи,

Но те, что счастью не помехи.

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Мы еще и не живем

И не начали.

Только контуры углем

Обозначили.

Мы как будто бы во сне

Тихо кружимся

И никак проснуться не

Удосужимся.

Нам отпущен воздух весь,

Дни отмерены,

Но как будто кем-то здесь

Мы потеряны.

Нас забыли под дождем

Мы не пикнули,

Но как будто вечно ждем,

Чтоб окликнули.

 

Лариса Миллер

[Игорек 982]

Я противной становлюсь,

Когда я злюсь,

Я свирепой становлюсь,

Когда я злюсь!

 

Я сама себя боюсь,

Когда я злюсь!

 

Я не знаю, как мне быть,

Я пылаю в гневе!

Не смогла бы нагрубить

Только королеве!

[Паха Анархист 641]

Совсем говно- твое здоровье…

 

И пусть ты болен головой,

 

Набью коленом тебе брови…

 

Укрою буйною травой….

 

Пусть воспалённое сознанье…

 

Утихнет в сумраке ночном,

 

И ты безмозглое создание…

 

С горы слетишь, как снежный ком…

 

Напрасно билось твое сердце,

 

Ведь нужно было жить добрей,

 

И не кидать в кастрюлю перца,

 

И не писать напрасно про друзей…

[Паха Анархист 641]

Алексей Разумный

Без сомнений живо и тонко,

Моя рифма ложится строками,

Могу съездить пощечину звонко,

Поразмыслив, дерзко словами.

 

Если повод случайно замечу,

Уколоть постараюсь больно,

За содеянное отвечу!

Лаконично, зыбко, привольно!

 

Когда вижу понурую мерзость,

Раздерает меня на части,

Не прошу прощения за дерзость,

Разбирая заслуги по масти!

 

Может скажет достойный критик,

Урезонив стихотворное рвение,

Не дави на меня аналитик,

Я дарю Всем СВОБОДНОЕ МНЕНИЕ!

[Игорек 982]

[Ярослав-Волхв 457]

Как вставить видео с YouTube?

[Ольга К 72]

 

Любовь слишком великое чувство, чтобы быть только личным, интимным делом каждого!

Шоу Б.

[Эм_ 789]

Если кто-то убит,

То слова не помогут

Ни одна из молитв

Не доходит до Бога:

Бумерангом летят

Беспощадно и точно

Возвращаясь назад

Как невскрытая почта

Значит, поздно любить,

Извиняться и плакать

Если кто-то убит

И в промозглую слякоть

Он упал и лежит,

Ни к чему не пригодный,

Не обязанный жить

И уже не голодный

Не усталый, не бедный

Не больной и не злой

Может, чуточку бледный

Но свободный такой!