Стихи..любимые..ей/ему..

[Шарки 1 136]

Кто-то в проруби тонет. Пустынно, темно.

Глубь чернеет опасно, бездонно...

Кем ты станешь? На выбор мгновенье одно.

Промедление смерти подобно.

Зал прокурен. Уже замыкается круг.

Промолчать? Против всех — неудобно...

Друг глядит на тебя, он пока ещё друг.

Промедление смерти подобно.

 

В дверь стучится любимая ночью глухой:

— Я больна, голодна и бездомна... —

Как ты взглянешь? Что скажешь ей? Кто ты такой?

Промедление смерти подобно.

 

Вероника Тушнова

[Шарки 1 136]

Как здорово, что всё не навсегда –

- Век не навек и временна эпоха,

В которую кому-то очень плохо.

Уходит всё, пускай не без следа.

 

Ушла любовь, сказав, что ей пора.

А, если бы осталась на подольше,

Она любовью не звалась бы больше –

- Беззуба, колченога и стара.

 

Уходит боль, оставив свой рубец,

Ушло начало, кончится конец.

 

 

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Да где же ты раньше-то было, счастье?

Чего ж так поздно ко мне явилось?

Смотри-ка, лихо зловещей масти,

Тебя увидев, под стол забилось.

 

Увы, уже не начать сначала.

Душа вот-вот улетит из тела.

А счастье мне: «Я здесь век торчало.

Ты просто мимо меня глядела».

 

Лариса Миллер

[ЗАРЯЖАЮЩИЙ 485]

Ничего не отпущено мне-я сам все беру на бегу.

Ты там где-то ждешь, вдали.

На чужом, в обрывах, берегу.

Я отбил кулаки о стены-они меня слушают нежно.

Я твой голос в себе берегу,

Учусь умирать прилежно.

И слушает стон окно, мне открывая утро.

Когда ты позвонишь вновь,

Я поведу себя мудро.

Слова все мои-тебе, дыхание и слеза.

Пусть небо все разорвет-пусть будет опять гроза.

Я помню дожди с тобой-они мне как братья теперь.

И утро, и запах твой-поверь мне,

Они со мной.

И как это пережить-злодейка Судьба подсекла.

Но все-таки, будем жить. Лишь ты бы счастливой была.

[Шарки 1 136]

Плывёт кораблик по ручью,

Ручей, как музыка, струится,

Внушая тем, кто жить боится,

Что всё закончится вничью.

И, хоть кораблик – не жилец,

Поскольку он – бумага, спички,

Зато не знает он привычки

Всё время думать про конец.

 

Струится музыка, она

Есть шанс волшебный объясниться

Всему, что грезится и снится,

В любви, которая без дна.

 

Плывёт кораблик, и бежит

Ручей, и музыка играет

И никогда не умирает,

Поскольку жизнью дорожит.

 

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Стать бы снова дитём

И болтаться у всех под ногами…

Жизнь моя, ну пойдём

Золотыми от солнца лугами

Без дороги и вех

В те края, где так просто дышалось,

Где любила я всех,

У кого под ногами мешалась,

Для кого я была

Не помехой, а светом в окошке,

Кто, бросая дела,

Мог кормить меня, хворую, с ложки,

Кто условием был

Моего повседневного рая,

Обеспечивал тыл,

Чтоб мы жили в нём, не умирая.

 

 

Лариса Миллер

[Ramyne 581]

В тихом омуте черти водятся,

Свой черёд поджидая в нём.

Что задумано – то исполнится.

Мы наслышаны все о том.

 

Как понять, где обман, где истина?

Распознать, где добро, где зло?

Рвёмся к счастью мы с вами неистово,

Но не всем, жаль, не всем повезло.

 

Заблуждаемся, ошибаемся,

Попадаем в тугой переплет.

Но из пепла опять возрождаемся,

Снова нас путь-дорога зовёт.

 

На ошибках чужих мы не учимся.

И не внемлем советам друзей.

От любовных страданий вновь мучимся,

Как забывший урок ротозей.

 

Доверяем заснувшим воронам,

Гоним шумного прочь воробья.

Не торопимся в нужную сторону,

Ведь у каждого доля своя.

[Ярослав-Волхв 457]

Вероника Тушнова

 

Я пенять на судьбу не вправе,

годы милостивы ко мне...

Если молодость есть вторая -

лучше первой она вдвойне.

Откровеннее и мудрее,

проницательней и щедрей.

Я горжусь и любуюсь ею -

этой молодостью моей.

Та подарком была, не боле,

та у всех молодых была.

Эту я по собственной воле,

силой собственной добыла.

Я в ее неизменность верю

оттого, что моя она,

оттого, что душой своею

оплатила ее сполна!

[Шарки 1 136]

НОЧНОЙ РУЧЕЙ

 

Иосиф Уткин

 

Вот он!

Слушайте и пейте.

Вот он!

Чей-то и ничей.

Как серебряная флейта,

Лег в песчанике ручей.

 

Он течет

и балагурит.

А на нем,

ясна, чиста,

Золотой клавиатурой

Отразилась высота.

 

Я застыл благоговейно,

Очарован высотой,

Надо мною

муравейник,

Муравейник золотой!

 

Вот где чаянья сбылися:

Ничего у пыльных ног,

Только рюмки кипарисов

Узкой скатертью дорог.

 

И еще,

Под шалью яркой,

Да еще,

В тиши и тьме,

Чернобровая татарка,

Синеглазая Этьме.

 

Счастлив я

И беззаботен!

Но и счастье

И покой

Я, ей-богу, заработал

Этой раненой рукой.

 

Да,

Я прожил не играя,

Всё я знал:

И плоть и кровь.

Спой же песню, дорогая,

Про счастливую любовь!

 

Хлынет синяя улыбка,

Захлестнет веселый рот,

И серебряная рыбка

Между губ ее мелькнет.

 

Мне бы надо осторожней,

Я запутался, ей-ей,

В этом черном бездорожье

Удивительных бровей.

 

Эти

чертовские веки...

Этот

чертов синий цвет!

Но в каком, скажите, веке

Был рассудочным поэт?

 

Ноябрь 1926

[Helly 385]

По тропинкам осеннего леса

Можно долго бродить не спеша -

Там природы негромкая месса

Нам напомнит о том, что душа

В городской суете притомилась,

И порой бесконечно больна -

Что -то важное в нас надломилось…

Видно лопнула тихо струна -

Та струна, что за совесть в ответе,

Что спокойно нам спать не даёт.

Жаль, что мы не наивны, как дети,

Жаль, что знаем мы всё наперёд.

По тропинкам осеннего леса

Можно долго спокойно бродить -

Там природы незримая пьеса,

Может быть, нас научит любить.

Потому что любить не умеем,

Глупой страстью любовь подменив.

В нелюбви мы живём и стареем,

Не поняв ничего, не простив.

И на истину не претендуя,

Никого ничему не уча,

По осеннему лесу брожу я,

Отдыхая и глупо ворча:

Просто жизнь незаметно проходит,

В суете беспорядочных дней,

Доброта стороной нас обходит,

Мы же просто забыли о ней…

По тропинкам осеннего леса

Побродите хоть раз не спеша…

Пусть природы негромкая месса,

Вам напомнит, что вечна душа…

 

Илья Евтеев, 2012

[Паха Анархист 641]

Время – истинный доктор и раны скрывает бинтами

Вдаль умчавшихся лет, вновь врачует обиды потерь.

Ты мне больше не снишься холодными злыми ночами,

Не врываешься в мысли... И в сердце утихла метель…

 

Я не знаю, как это назвать – нелюбовь, безразличье…

Словно что-то погасло, как будто задули свечу,

Зачеркнулось и стёрлось, что было родным и привычным.

Старый долг весь погашен…По новому счёту плачу…

 

Ну, а радости нет. Нет летящего чувства свободы,

Просто, важное что-то пропало, скользнув за порог.

То, что было со мною всегда эти долгие годы

И считалось частичкой меня, что так долго берёг…

 

Я грущу и смеюсь. Я остался таким же, как прежде.

Но всё стало не так…Перебито в полёте крыло…

Ведь любви больше нет…А без веры исчезла надежда.

Что-то нужное очень из жизни с тобою ушло…

 

Время вылечит всё…И вода за века точит камень.

Всё когда-то пройдёт и исчезнет – закон бытия…

Ты мне больше не снишься. Я больше сердечно не ранен.

Только как мне теперь в этой жизни прожить без тебя?

[Шарки 1 136]

Так и должно было случиться,

Что сердце выскочить боится

Не от любви, но от обиды,

Гвоздями к памяти прибиты

Твои слова.

Я ль не права?

Твои манящие улыбки

Влекут великие ошибки.

Не оступись… но ты упал.

Ты знал… О, Боже мой! Ты знал,

Что снова муки причиняешь,

Зачем же ты со мной играешь?

Не убивай… Оставь как есть…

К чему губительная месть?

Твои ошибки превозмочь

Не может ночь…

И пусть хрустальная слеза

Со звоном разбивает лужи.

О, Боже мой! Как ты мне нужен!

Как мне нужны твои глаза!

Но… так должно было случиться,

Что сердце выскочить боится

Не от любви, но от обиды,

Гвоздями к памяти прибиты

Твои слова.

 

 

© Copyright: Обида, 2005

[Nika Lia 1 223]

Нас кидает от края до края.

По краям расположены двери.

На одной написано «Знаю»..

На другой написано «Верю»..

Но одной головой обладая,

Не войдешь сразу в обе ты двери…

Если веришь, то веришь не зная…

Если знаешь, то знаешь не веря..(с)

[ЛАPA 102]

И. Бродский

 

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.

За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.

Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это —

города, человеков, но для начала зелень.

Стану спать не раздевшись или читать с любого

места чужую книгу, покамест остатки года,

как собака, сбежавшая от слепого,

переходят в положенном месте асфальт.

Свобода —

это когда забываешь отчество у тирана,

а слюна во рту слаще халвы Шираза,

и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,

ничего не каплет из голубого глаза.

[Анаис 917]

Я ангела к тебе послала.

Он принесёт тебе покой,

тепло, как в зиму одеяло,

и ласку,что нужна порой…….

 

Он успокоит, обогреет,

коснётся нежно глаз твоих…..

Он тайны все тебе доверит,

обед разделит на двоих……

 

Улыбкой он с утра разбудит.

Ты улыбнись ему в ответ.

Он братом, другом тебе будет

на много, очень много лет……

 

А вечером, когда уставший

вернёшься в свой уютный дом,

Он как листвой златой, опавшей,

тебя накроет с головой…….

 

Нальёт вина в бокал хрустальный,

Умело разожжет камин,

В котором грусть твоя, печали

В огне исчезнут в миг один……

 

P.S.

Ночь закружилась птицей вольной…

А я не сплю, я не устала.

И на душе мне так спокойно…

Я ангела к тебе послала….

[Анаис 917]

 

А ты не поверишь, но ангелы тоже с работы

Приходят под вечер, порою, изрядно устав.

И их утомляют любые мирские заботы –

Попробуй быть бодрым весёлым, весь день отлетав…

 

А ты не поверишь, но ангелы крылья снимают,

Идут, (ну, наверно, куда?) прямиком сразу в душ,

Пылинки и грязь аккуратно мочалкой смывают,

Пытаясь (напрасно) отчистить усталость из душ…

 

А ты не поверишь, но ангелы, чайник поставив,

Садятся на кухне и, молча, глядят за окно.

И думают – утром проснутся и, крылья расправив,

Пойдут-полетят на работу свою всё равно…

 

А ты не поверишь, но ангелы плачут ночами,

Припомнив какую-то (детскую? взрослую?) смерть.

И столько в слезах этих боли, горючей печали,

О том, что помочь не смогли, не успев прилететь…

 

Светлая Печаль

[Шарки 1 136]

ПЕСНЬ ЛЮБВИ

 

Мирра Лохвицкая

 

Хотела б я свои мечты,

Желанья тайные и грезы

В живые обратить цветы,-

Но... слишком ярки были б розы!

 

Хотела б лиру я иметь

В груди, чтоб чувства, вечно юны,

Как песни, стали в ней звенеть,-

Но... порвались бы сердца струны!

 

Хотела б я в минутном сне

Изведать сладость наслажденья,-

Но... умереть пришлось бы мне,

Чтоб не дождаться пробужденья!

<1889>

[Шарки 1 136]

Последний день лета,

Звенящего звонкого лета….

И августом спелым

родная сторонка согрета.

Еще нет дождей,

Холодной, колючей метели,

Последний день лета

Спит сладко в своей колыбели.

В лесу на рассвете

Последний день лета проснется,

И людям простым

от души во всю ширь улыбнется.

Потянется к небу,

И выгнув рябинкою спину,

Пойдет прогуляться

по жарко цветущим долинам.

Он осень встречать

побежит по янтарным опушкам,

у лип придорожных

потреплет ржаные макушки.

К щеке прикоснется

Летящей резной паутиной,

Накормит душистой,

Лесной, сладкой, спелой малиной.

И ворохом листьев

Украсит холмы и дороги,

Туманом ползучим

Затянет дома и пороги.

Он птиц растревожит

И в даль голубую поманит,

И солнечным светом

вишневую тучу обманет.

Где штрих, где нюанс

Оставляет следы на природе,

Синоптикам шепчет

Приметы хорошей погоды.

Как дел еще много

У позднего теплого лета:

Составить на завтра

Из астр, георгинов букеты,

Чтоб к азбукам истин

Стремительно шли первоклашки,

Чтоб радужным счастьем

Светились глаза и мордашки.

Рассеет лучи запоздалые

День уходящий,

И к небу взметнет

холодеющий воздух дрожащий.

Вы видели, люди, как за горизонтом,

На краешке где-то

Приветом прощальным махнул нам

Последний день лета.

 

Ирина Истомина

[Шарки 1 136]

А всё равно

Меня счастливей нету,

Хотя, быть может,

Завтра удавлюсь...

Я никогда

Не налагала вето

На счастье,

На отчаянье,

На грусть.

 

Я ни на что

Не налагала вето,

Я никогда от боли не кричу.

Пока живу — борюсь.

Меня счастливей нету,

Меня задуть

Не смогут, как свечу.

 

Юлия Друнина

[Шарки 1 136]

Ту, мою Одессу детства,

Доживавшую на идиш,

Выживая не по средствам,

Лишь во сне теперь увидишь.

Там с балкона — стрелы кранов,

Кораблей заморских трубы.

Порт рычит Левиафаном,

В рупор матерится грубо.

Дух из коммунальной кухни —

Жухлый, луковочесночный...

Над кастрюлей тети Рухли —

Муж ее беспозвоночный.

Боцман Гольц пришел из фрахта,

Пьет уже шестые сутки

И жену — проклятой шляхтой —

Обзывает проституткой.

Вьется над двором былинным,

Где субботний отдых тяжек,

На веревке — длинным клином —

Стая выцветших тельняшек.

А под ней "козла" со стуком

Забивают ветераны.

Улыбается толстухам

Нелли Харченко с экрана.

На втором клопов морили,

Гольц нажрался, как скотина...

В небеса — хвалой Марии —

Ангел звука — Робертино.

 

Рита Бальмина

[Паха Анархист 641]

Врагами могут стать родные братья,

 

История народов вся в крови,

 

Зло, ненависть и горькие проклятья,

 

В душе людей нет места для любви.

 

 

 

Ведь каждый жить на свете страстно хочет,

 

Земли хватает всем в родном краю,

 

Не хочется пахать и сеять очень,

 

Желают быть за счёт других в раю.

 

 

 

Что было – то прошло, но злые люди,

 

В их душах долго дремлет дикий зверь.

 

Двадцатый век. Казалось, войн не будет,

 

Но льётся кровь, как раньше, и теперь.

 

 

 

Хоть мирные и речи, и одежды,

 

Сочувствия в душе не обрели,

 

Что станет лучше, слабой нет надежды,

 

И новая история в крови.

[Шарки 1 136]

Есть в небесах блаженный сад у Бога,

Блаженный сад нездешней красоты.

И каждый день из своего чертога

Выходит Бог благословить цветы.

 

Минует всё - и злоба и тревога

Земных страстей заклятой суеты,

Но в небесах, в саду блаженном Бога

Они взрастают в вечные цветы.

 

И чище лилий, ярче розы томной

Цветет один, бессмертен и высок -

Земной любви, поруганной и темной

Благословенный, радостный цветок.

 

Тэффи

[Bell 1 024]

Хочешь, я пошлю тебе нежность,

На тебя разолью постепенно?

В этом море такая безбрежность,-

Ты её ощутишь мгновенно.

Хочешь, я пошлю тебе ласку

И тебя я собой очарую?

Даже буду рассказывать сказки

Очень долго. Потом околдую.

Хочешь, всё смешаю с туманом

И к себе я тебя привяжу?

А потом в тишине, утром рано,

Поцелуем тебя разбужу.

Хочешь, ночь на тебя разолью,

Да такую, где краски сольются?

Восхитишься ты, словно в раю

И назад не захочешь вернуться.

Звёздной россыпью буду дарить

На протяжении всей сказочной ночи.

Я одна так умею любить, -

Безрассудно и вечно. Ты - хочешь?

(с)

[Ярослав-Волхв 457]

Благодарность

 

За все, за все тебя благодарю я:

За тайные мучения страстей,

За горечь слез, отраву поцелуя,

 

За месть врагов и клевету друзей;

За жар души, растраченный в пустыне,

За все, чем я обманут в жизни был...

Устрой лишь так, чтобы тебя отныне

Недолго я еще благодарил.

 

Лермонтов Михаил

[Ramyne 581]

Не живите… с нелюбимыми…

Не обманывайте… прошлого…

Одиноки… ночи длинные…

Ничего …в них нет… хорошего…

 

Почему… Любовь… взаимная…

Не встречает… нас ко времени?

Счастья… ниточка незримая…

Лишь живёт …в воображении…

 

Отчего… слезинка катится…

И горчит… её горошина?

Не расшито… Счастьем платьице,

Что на свадьбе …было ношено…

 

Пустота… не заполняется…

Даже стойкою… привычкою…

И Душа …ночами мается…

Прогорая… тонкой спичкою…

 

Дни уныло …одинаковы…

Если рядом …нелюбимые…

Пусть не все… поступки значимы…

Только есть… непоправимые…!!!