Стихи..любимые..ей/ему..

[Шарки 1 136]

АМЕТИСТЫ

 

Иннокентий Анненский

 

Когда, сжигая синеву,

Багряный день растет неистов,

Как часто сумрок я зову,

Холодный сумрак аметистов.

 

И чтоб не знойные лучи

Сжигали грани аметиста,

А лишь мерцание свечи

Лилось там жидко и огнисто.

 

И, лиловея и дробясь,

Чтоб уверяло там сиянье,

Что где-то есть не наша с в я з ь,

А лучезарное с л и я н ь е...

[Шарки 1 136]

Я все плачу — я все плачу —

плачу за каждый шаг.

Но вдруг — бывает!— я хочу

пожить денек за так.

И жизнь навстречу мне идет,

подарки дарит мне,

но исподволь подводит счет,

чтоб через месяц, через год

спросить с меня вдвойне...

 

Маргарита Алигер

[Helly 385]

> Как хорошо на склоне лет

> для старичка и для старушки

> иметь, как в детстве погремушки,

> компьютер, скайп и интернет.

 

> Ещё мозги во всю трам-трам,

> ещё в младенчество не впали.

> Годны на подвиги - едва ли,

> но поболтать - так нате вам!

 

>> Надраив челюсть добела,

> чуть свет, с ранья, да после кашки,

> садятся, словно первоклашки,

> за парту-комп. Пошли дела!

 

>> А за плечами школа, вуз

> (себя нашли не на помойке).

> Теперь, спасибо перестройке -

> у нас, кто хочет, тот и туз!

 

>> Да много ль надо старикам?

> В своей приват- хрущёб-квартире...

> И на компьютер накопили,

> хоть сдох последний таракан.

 

>> Пускай суставы и спина...

> И прочих хворей - воз с тележкой.

> Теперь - свобода, как насмешка,

> как в засуху - глоток вина...

 

>> И до темна, надев очки,

> в сетях всемирной паутины...

> - Ой, наркоманы, ой, кретины,

> ой, старички-моховички!

 

>> Так шутит бабка над собой,

> И дед ехидства не скрывает,

> хоть нет-да-нет, и он вздыхает:

> " Годочков сбросить - и герой!"

 

>> И я кричу на склоне лет:

> "Спасибо, скайп и интернет!"

ЛИДАНА

 

Я вот думаю, а ведь действительно - не получится из нас нормальных бабушек-дедушек с пирожками, блинами и киселями. Мы ж с внуками будем драться за комп!

[Шарки 1 136]

Уже сентябрь за окном,

уже двенадцать дней подряд

все об одном и об одном

дожди-заики говорят.

Никто не хочет их понять.

Стоят притихшие сады.

Пересыпаются опять

крутые зернышки воды.

Но иногда проходит дождь.

...Тебе лишь кожанку надеть,

и ты пойдешь, и ты поймешь,

как не страшна природе смерть.

 

По синей грязи, по жнивью

иди, и думай, и свисти

о том, как много нужно вьюг

просторы эти занести.

Они найдутся и придут.

К твоим тяжелым сапогам,

к деревьям в ноги упадут

сплошные, спелые снега.

Мы к ним привыкнем...

 

И тогда

под каблуком засвищет лед,

шальная мутная вода

гремящим паводком пойдет.

Вокруг тебя и над тобой

взметнется зелень.

И опять

пакеты почты посевной

вне очереди подавать.

А тут лежал когда-то снег...

А тут пищал когда-то лед...

Мы разве помним по весне

о том, что осень подойдет?

 

Утрами,

только ото сна,

припоминаем мы слова.

И снова новая весна

нам неизведанно нова.

Тебе такой круговорот

легко и радостно понять.

 

Между камнями у ворот

трава прорежется опять.

 

Вот так же прорасти и нам

в иные годы и дела.

 

Трава не помнит, как она

безвестным зернышком была.

 

1935

 

Маргарита Алигер

[Emile 212]

Уйти ото всего, что окружает

и льнет, и ускользает от тебя,

что вещи, как в потоке искажает,

и нас, и отраженный мир дробя;

что даже в миг прощанья осаждает,

вонзая в нас свои шипы, - уйти, и что почти

не замечал, и что подчас

от глаз таилось в будничности фона,

вдруг разглядеть вблизи и примиренно

и с поздним состраданьем в первый раз

понять, что надо всеми отчужденно

простерлось горе и пытает нас

с младенчества до гробовой доски.

И все-таки уйти, - как из руки

рука, - уйти, и поминай как звали,

уйти - куда? В неведомые дали,

что, радужным посулам вопреки,

пребудут как кулисы: сад, стена ли -

от всех твоих метаний далеки;

и от чего - уйти? От несмиренья,

от сущности своей, от нетерпенья,

от тайных упований и тоски -

и все, чем полон, в чем твое начало,

все это вдруг отбросить и презреть,

и одинокой смертью умереть. -

Но этого ль твоя душа алкала?

 

Райнер Мария Рильке, 1907

[Шарки 1 136]

Где ты тут в пространстве белом?

Всех нас временем смывает,

Даже тех, кто занят делом —

Кровлю прочную свивает.

И бесшумно переходит

Всяк в иное измеренье,

Как бесшумно происходит

Тихой влаги испаренье,

Слух не тронув самый чуткий;

Незаметно и невнятно,

Как смещаются за сутки

Эти солнечные пятна.

Где ты в снах своих и бденье?

В беспредельности пространства

Только видимость владенья,

Обладанья, постоянства.

 

Лариса Миллер

[Шарки 1 136]

Гаснет моя лампада...

Полночь глядит в окно...

Мне никого не надо,

Я умерла давно!

 

Я умерла весною,

В тихий вечерний час...

Не говори со мною,-

Я не открою глаз!

 

Не оживу я снова -

Мысли о счастье брось!

Черное, злое слово

В сердце мое впилось...

 

Гаснет моя лампада...

Тени кругом слились...

Тише!.. Мне слез не надо.

Ты за меня молись!

 

Н.А.Тэффи

[Шарки 1 136]

Вянут лилии, бледны и немы...

Мне не страшен их мертвый покой,

В эту ночь для меня хризантемы

Распустили цветок золотой!

 

Бледных лилий печальный и чистый

Не томит мою душу упрек...

Я твой венчик люблю, мой пушистый,

Златоцветный, заветный цветок!

 

Дай вдохнуть аромат твой глубоко,

Затумань сладострастной мечтой!

Радость знойная! Солнце востока!

Хризантемы цветок золотой!

 

Н.А.Тэффи

[ЛАPA 102]

дабро.. далжно быть с кулаками,

с хвастом и острыми рагами,

с капытами и бородой

калючей шерстийу пакрыто,

огнём диша, бия копытом

ано придёть иза табой

слушай.. слышиш оно шагаит

с клыков на землю яд стекаит

хвост нервно хлещет по бокам

доооброоо, зловеще завывая

рогами тучи задевая

всё ближе падпалзаит к вам

и вам читадельям тролистам

носителям духа гуманизьма

жилайу йа дабра,

и пусть при встрече сним

мой стишок ты вспомниж

и воть тогда, глухуйу ночь

пророрежеть жуууткий крик

"НААААПОООМАААЧЬ!!11"

а дальше чавканье и хруст..

 

Исчадие

[Шарки 1 136]

EGO

 

Иннокентий Анненский

 

Я — слабый сын больного поколенья

И не пойду искать альпийских роз,

Ни ропот волн, ни рокот ранних гроз

Мне не дадут отрадного волненья.

 

Но милы мне на розовом стекле

Алмазные и плачущие горы,

Букеты роз увядших на столе

И пламени вечернего узоры.

 

Когда же сном объята голова,

Читаю грез я повесть небылую,

Сгоревших книг забытые слова

В туманном сне я трепетно целую.

[Анаис 917]

Я устала от грусти и этой осенней печали,

От немых полуслов и тоскливо опущенных глаз,

Я устала от фраз, тех, которые мы не сказали,

И от музыки ветра, досадно похожей на джаз.

 

Я устала хандрить в ожиданье ночного покоя

И сидеть у окна, нетерпеньем буравя часы.

Я устала… Мне хочется счастья… С тобою…

А ещё - окончания глухо-немой полосы.

[Анаис 917]

Я грусть в глазах прикрою тушью,

Улыбку блеском нарисую,

Мне без тебя на свете душно,

Я по тебе еще тоскую.

 

Никто не видит этой боли,

Умело прячу боль от взглядов,

Но сахар присыпают солью,

Все не пойму кому так надо?

 

Железной леди днем являюсь,

Восторгов зависть ходит рядом,

Лишь по ночам я открываюсь,

И «одинокость» травит ядом.

 

Я грусть в глазах прикрою тушью,

Улыбку блеском нарисую,

Мне без тебя на свете душно,

Я по тебе еще тоскую...

[ЛАPA 102]

А мне сегодня один очень хороший человечек подарил стишок. Конечно же он стал любимым стишком

 

бижит па улице сабака, такая чёрная собака

такая рыжая сабака ана бижит бес поводка

йей карашо оно гуляка, такая белая собака

йей нинуны ни кость ни драка,такая умная сабака

такая доообрая сабака.. анад сабакой облака..:цветочек:

[Паха Анархист 641]

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

 

В бездонном небе легким белым краем

Встает, сияет облако. Давно

Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,

А счастье только знающим дано.

 

Окно открыто. Пискнула и села

На подоконник птичка. И от книг

Усталый взгляд я отвожу на миг.

 

День вечереет, небо опустело.

Гул молотилки слышен на гумне...

Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

[Паха Анархист 641]

Над тёмной водой и над рисовым полем,

Над нами летит самолёт,

Летит самолёт над водой и над рисовым полем,

Над тёмной водой и над рисовым полем

За нами летит самолёт.

Берег молчит, море поёт...

 

Возьми себя в руки, дочь самурая,

Возьми себя в руки,

Становятся тихими звуки от края до края.

 

Возьми себя в руки, дочь самурая,

Возьми себя в руки,

От края до края становятся тихими звуки.

 

Я буду смеяться до тех пор пока

Не взорвётся моя голова,

Я буду смеяться пока голова не взорвётся,

Я буду смеяться до тех пор пока

Не взорвётся моя голова

На океаны и острова.

 

Возьми себя в руки, дочь самурая,

Возьми себя в руки,

От края до края становятся тихими звуки.

 

Возьми себя в руки, дочь самурая,

Возьми себя в руки,

Становятся тихими звуки от края до края.

[Шарки 1 136]

Я вижу в окно человека,

который идет не спеша

по склону двадцатого века,

сухую листву вороша.

 

Куда он несет свою душу,

ее нескудеющий свет?

Но я его путь не нарушу.

Я молча гляжу ему вслед.

 

Но я не вспугну его криком.

Пускай он пройдет навсегда,

великий,

в покое великом.

Мне только понять бы — куда?

 

Маргарита Алигер

[Bell 1 024]

Хочу попробовать тебя на вкус.

Вдыхать твой запах,

Пить напиток страсти.

Ты наваждение и мой искус,

До дрожи в коже тела

И запястий.

Налей себя в полуночный бокал,

Я буду смаковать за каплей каплю,

Росинки слизывать, сгорать дотла,

Ни клеточки в покое не оставлю.

Я выпью, осушу тебя до дна,

Взорвется тишина ночная криком!

В потустороннем взгляде пелена

Нирваны и…

Уставший голос хриплый…

Хочу тебя попробовать на вкус,

В неровном ритме и дыханьи сбитом,

Когда у горла сердце рвётся в пульс

И наслаждение на крае бритвы…

Ты хочешь,

Осушу тебя до дна?

Ты - хочешь?

...............

(с)

[Ramyne 581]

Мне не хватает близости твоей...

Хочу прильнуть тесней ещё,

всем телом…

Желанье дрожью пробежит по коже

от губ и вниз до кончиков ногтей…

Потом твой запах ощутить и вкус местечек потаённых.

губами ждущими едва касаясь...

До умопомрачения обоих....

[Шарки 1 136]

ЧЕЛОВЕКУ В ПУТИ

 

Маргарита Алигер

 

Я хочу быть твоею милой.

Я хочу быть твоею силой,

свежим ветром,

насущным хлебом,

над тобою летящим небом.

 

Если ты собьешься с дороги,

брошусь тропкой тебе под ноги

без оглядки иди по ней.

 

Если ты устанешь от жажды,

я ручьем обернусь однажды,—

подойди, наклонись, испей.

 

Если ты отдохнуть захочешь

посредине кромешной ночи,

все равно —

в горах ли, в лесах ли,—

встану дымом над кровлей сакли,

вспыхну теплым цветком огня,

чтобы ты увидал меня.

 

Всем, что любо тебе на свете,

обернуться готова я.

Подойди к окну на рассвете

и во всем угадай меня.

 

Это я, вступив в поединок

с целым войском сухих травинок,

встала лютиком у плетня,

чтобы ты пожалел меня.

 

Это я обернулась птицей,

переливчатою синицей,

и пою у истока дня,

чтобы ты услыхал меня.

 

Это я в оборотном свисте

соловья.

Распустились листья,

в лепестках — роса.

Это — я.

 

Это — я.

Облака над садом...

Хорошо тебе?

Значит, рядом,

над тобою — любовь моя!

 

Я узнала тебя из многих,

нераздельны наши дороги,

понимаешь, мой человек?

Где б ты ни был, меня ты встретишь

все равно ты меня заметишь

и полюбишь меня навек.

[Игорек 982]

Да, можно любить, ненавидя,

Любить с омраченной душой,

С последним проклятием видя

Последнее счастье - в одной!

 

О, слишком жестокие губы,

О, лживый, приманчивый взор,

Весь облик, и нежный и грубый,

Влекущий, как тьма, разговор!

 

Кто магию сумрачной власти

В ее приближения влил?

Кто ядом мучительной страсти

Объятья ее напоил?

 

Хочу проклинать, но невольно

О ласках привычных молю.

Мне страшно, мне душно, мне больно...

Но я повторяю: люблю!

 

Читаю в насмешливом взоре

Обман, и притворство, и торг...

Но есть упоенье в позоре

И есть в униженьи восторг!

 

Когда поцелуи во мраке

Вонзают в меня лезвие,

Я, как Одиссей о Итаке,

Мечтаю о днях без нее.

 

Но лишь Калипсо я покинул,

Тоскую опять об одной.

О горе мне! жребий я вынул,

Означенный черной чертой!

 

 

Валерий Брюсов

[Ramyne 581]

Да, признаюсь...

 

Увлечена я Вами!

Но ведь и я небезразлична Вам...

И, судя по написанным стихам,

Умело мы жонглируем словами.

Нелепо? Что ж...

Романом виртуальным

Пытаемся мы чувства освежить

И нереально, сказочно любить.

Пусть это кажется слегка банальным.

Бывает так...

За повседневными делами

Проходит жизнь унылой полосой;

А хочется полёта за мечтой,

Пусть призрачной, но так желанной нами.

Да, я страшусь!

Не пересудов, явно.

Сердцам остывшим не дано судить.

Боюсь недосказать, недолюбить...

Мы в этом страхе с Вами солидарны.

Стихи без чувств?

Простой словесный хлам.

Жестоко без любви играть словами.

Да, признаюсь...

Увлечена я Вами!

Но ведь и я небезразлична Вам.

(инет)

[Шарки 1 136]

Я хочу умереть молодой,

Не любя, не грустя ни о ком;

Золотой закатиться звездой,

Облететь неувядшим цветком.

Я хочу, чтоб на камне моем

Истомленные долгой враждой

Находили блаженство вдвоем...

Я хочу умереть молодой!

 

Схороните меня в стороне

От докучных и шумных дорог,

Там, где верба склонилась к волне,

Где желтеет некошеный дрок.

Чтобы сонные маки цвели,

Чтобы ветер дышал надо мной

Ароматами дальней земли...

Я хочу умереть молодой!

 

Не смотрю я на пройденный путь,

На безумье растраченных лет;

Я могу беззаботно уснуть,

Если гимн мой последний допет.

Пусть не меркнет огонь до конца

И останется память о той,

Что для жизни будила сердца...

Я хочу умереть молодой!

 

Мирра Лохвицкая

[Bell 1 024]

Октябрь на дворе, атмосфера не в духе,

На голову сесть норовят облака,

Размазалась тушь – затекло с чердака

И мысли кружатся как белые мухи…

 

Кружатся в фейсбуке, кружатся в ютюбе

И тянет достать из чулана косу,

Поскольку октябрь – зима на носу,

А я, красатуля, не в норковой шубе…

 

Мужчины – жадёбы, суют шоколадки,

То всякую мелочь – помаду, цветы;

Попросишь жилплощадь – оленем в кусты,

На Бентли попросишь – бежит без оглядки…

 

С досады себя укусила за локоть!

Я сходу вам выложу сотню причин

По жизни обиженной быть на мужчин –

Мужчина рождён, чтоб на женщин работать!

 

А мы рождены, чтоб себя марафетить,

Следить за собой, наводить красоту,

Примеривать платья, сапожки, фату,

Лежать на диване, сидеть в интернете…

 

Но женщину грузят работой как лошадь –

С работы пришла? Приготовь, постирай!

То то им забацай, то это давай –

Нет, это для нас непосильная ноша…

 

Мужчина для женщины – шея и плечи!

Без стонов и споров любой кавалер

Обязан галопом и с места в карьер

Любимую девушку всем обеспечить!

 

Чего пожелаешь – вжик-вжик и готово!

Насупишь на брюлик с алмазами бровь –

Прими, дорогая! – Вот это любовь!

Эх, где бы напасть на мужчину такого?..

(с)

[Туристка 20]

Ахматова Анна

 

А ты думал - я тоже такая,

Что можно забыть меня,

И что брошусь, моля и рыдая,

Под копыта гнедого коня.

 

Или стану просить у знахарок

В наговорной воде корешок

И пришлю тебе странный подарок -

Мой заветный душистый платок.

 

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом

Окаянной души не коснусь,

Но клянусь тебе ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь,

И ночей наших пламенным чадом -

Я к тебе никогда не вернусь.

 

Июль 1921, Царское Село

[Шарки 1 136]

Что ж ты спишь, ветер,

Куда глядишь?

Хуже всего на свете

Такая тишь.

 

Сосны, обессилев

От снежных груд,

Руки опустили,

Спины гнут.

 

Снег вроде дыма —

Пока летит,

Почти невесом,

А невыносимо

Придавит он.

 

Обломает ветви у ствола,

Обломает крылья,

Будет роща гола —

Одни будылья.

 

Обломает ветви,

Того гляди,

Покалечит лес.

Что ж ты медлишь, ветер,

Гряди, гряди!

Нагрянь с небес!

 

7 февраля 1968

 

Александр Яшин